Он родился в Делфте в 1525 году и был сыном пивовара по имени Йорис Янс. Вначале отец отдал Августина в учение к некоему Якобу Мондту в Делфте, очень посредственному живописцу, у которого он прожил около трех лет; потом, покинув его, он отправился в Мехелен, где также был в учении у какого-то мастера. Отсюда он уехал во Францию, в Париж, где поселился у Питера Кюффеля, хорошего гравера, который, между прочим, награвировал с Россо Фьорентино[157] «Трех парок» и видимый в перспективе четырехугольный плафон, изображавший небо. Хотя Питер Кюффель и не был живописцем, но он вместе со своим братом держал мастерскую, в которой всегда работали кроме нескольких золотых дел мастеров один живописец и один скульптор, поэтому они и дали работу Августину.
После пятилетнего пребывания в Париже Августин вернулся в Делфт, где, несмотря на очень малое число исполненных им картин (всего только пять), приобрел большую известность. Он хорошо умел писать большие фигуры и целые композиции. У его брата, золотых дел мастера в Делфте, среди других произведений его руки находится очень приятное по мягкости красок и превосходно написанное «Семейство св. Анны», которое пользуется большой славой.
Что касается его пейзажей, то они в нашей стране не встречаются.
Едва прошло пять месяцев, как он приехал в Делфт и был еще не женат, когда его нашли утонувшим в колодце за домом, и как это случилось, никто не знал. Но все-таки по некоторым признакам можно было заключить, что он хотел зачерпнуть воды для горшка с грунтовой краской или для кистей, которыми пользовался, подготовляя полотно, но поскользнулся, упал в колодец и, будучи беспомощен, утонул.
Для искусства это было большой потерей, так как он многое обещал в будущем.
Он умер в 1552 году двадцати семи лет от роду.
Сведений о художнике, кроме тех, которые приводит К. ван Мандер, не сохранилось.
Было бы странно, если бы знаменитейшие мастера нашего искусства не скрывали в тайниках своего сердца стремления превзойти других мастеров. Если бы это было не так и у них было бы слишком мало доверия к себе, то они бы утратили главный стимул труда и стремления совершить нечто достойное, а именно охоту, без которой никакое дело не может иметь успеха. Но все-таки необходимо, чтобы это стремление умерялось самоконтролем и не выходило из пределов благоразумия, ибо в противном случае оно привело бы их к упадку в искусстве, стыду и позору, как это случилось с Йосом ван Клеве из Антверпена, который был красой и гордостью нашего искусства. К роду Мартина и Хендрика ван Клеве он, я думаю, не принадлежал. Когда он родился, я не знаю. Какой-то Йос ван Клеве, писавший в свое время Мадонн, окруженных ангелами, в 1511 году был принят в антверпенскую гильдию живописцев[158], но был ли он предком Клеве Сумасшедшего — мне неизвестно. Отцом его был мастер Виллем ван Клеве, принятый в названную гильдию в 1518 году[159].
Йос ван Клеве был очень искусным мастером, прекрасно писавшим фигуры людей, но непомерная гордыня и пустое тщеславие отуманили его до такой степени, что он стал думать, что его произведения не только должны цениться выше произведений всех других мастеров, но что и вообще они не могут быть вполне оплачены. Все это привело к тому, что он лишился рассудка, ибо недуг сумасшествия обыкновенно поселяется в головах высокомерных людей.
Во время бракосочетания Филиппа, короля Испании, с Марией, королевой Англии, случилось, что Йос ван Клеве приехал в Англию[160], чтоб предложить королю купить его картины, и предварительно пошел просить королевского живописца Антониса Мора помочь ему в этом деле, что тот и обещал исполнить. Но в это самое время туда привезли много замечательных произведений из Италии, в частности картины Тициана, которые королю очень понравились и были им куплены, так что Мор ничего не мог сделать в пользу ван Клеве. Этот случай до такой степени возмутил гордость ван Клеве, что он, думая, что его произведения должны были почитаться выше всех других, совсем потерял от гнева рассудок. В страшной запальчивости он, обратившись к Мору, назвал того высокомерным дуралеем, не умеющим ценить хороших мастеров, и при этом сказал, что лучше было бы ему ехать в Утрехт оберегать свою жену от каноников, а также много других еще более обидных слов. Когда же Мор хотел наказать его за это, он, испугавшись, залез под стол, после чего Мор счел недостойным для себя связываться с таким человеком.
В конце концов рассудок ван Клеве до того помутился, что он стал в своих поступках выказывать самые удивительные странности. Например, он покрывал свой полукафтан, плащ и берет скипидарным лаком и в таком виде, весь блестя, ходил по улицам.
