— С теми, кто, подобно тебе, полагается на некоторых господ и военачальников, случается, что, находясь в крайней нужде, эти господа наобещают невесть чего, а когда нужда минует, забывают об обещанном. Я — свидетель всех твоих деяний и всех твоих героических свершений, так как находился подле тебя, а теперь вижу, как тебе заплатили за твои подвиги и за все перенесенные тобой опасности, почему и хочу, чтобы ты знал, что многие, кто тебя окружает, замысливают тебя убить; поэтому будь всегда вместе со мной, так как я даю тебе слово — слово идальго[122] — защищать тебя всеми моими силами и силами моих друзей, ибо было бы великим несчастьем потерять такого отважного и выдающегося тунца, как ты.
В ответ на его добрые намерения я разразился всяческими благодарностями, приняв его помощь и предложив взамен свою верную службу до самой смерти. Он был этим чрезвычайно доволен и, призвав полусотню тунцов из своего отряда, приказал им отныне и впредь сопровождать меня и присматривать за мной, как присматривали бы они за его собственной персоной. И так оно и было, и эти тунцы никогда меня не оставляли, будучи весьма расположенными ко мне, ибо были не из числа тех, кто меня невзлюбил. Да и не думаю, что в армии был кто-то, кто ко мне относился бы плохо, так как в день сражения все они видели воочию, что я проявил и выказал великую силу и отвагу.
Так завязалась у меня с капитаном Лицием большая дружба, подтверждением чего будет рассказанное далее. С того дня я узнал многое об обычаях и нравах морских обитателей, о том, как они прозывались, об их королевствах, провинциях и владениях, а также о том, кому эти владения принадлежат. И таким образом в течение малого времени я так во всём этом поднаторел, что мог обставить любого родившегося в море, ибо лучше, чем они сами, разбирался во всём, что там происходило.
И вот в это самое время наше войско было распущено и генерал приказал, чтобы все полки и соединения направились в места постоянного расположения и по прошествии двух месяцев все военачальники прибыли ко двору, ибо таков был указ короля. Мой друг и я отбыли в сопровождении его полка, в коем, по моему подсчету, было до десяти тысяч тунцов, и среди них — немногим более десяти самок: то были обозные девки, которые по обычаю сопровождали войско, зарабатывая тем самым себе на жизнь. Здесь я увидел ловкость и рвение, с которым эти рыбы отыскивали себе пропитание: они разделялись на две стаи, плывя в разные стороны и создавая огромное кольцо, больше лиги[123] в окружности, и когда оно смыкалось, обращались головами внутрь круга и начинали сближаться, так что всякая рыбешка, оказавшаяся внутри круга, попадала в их пасти. И это они проделывали один или два раза в день в зависимости от потребности. Таким манером мы поглощали досыта уйму вкуснейших рыб, таких как морские лещи, макрели, рыбы-иглы и всякие другие породы. И, оправдывая пословицу, согласно которой «кто смел, тот и съел», или «маленькая рыбка — для большой наживка», если случалось, что в окружение попадали рыбы, нас крупнее, мы их отпускали на все четыре стороны, не желая с ними связываться, разве что они сами изъявляли желание присоединиться к нам и помогали нам убивать и поедать, как о том говорится в присказке: «Не поймаешь — не поешь».
Однажды среди прочих рыб нам попались осьминоги[124], самому большому из которых я сохранил жизнь и сделал своим рабом и оруженосцем, так что мне теперь не приходилось жить с доставлявшей мне мучения шпагой во рту, ибо мой паж, закованный в кандалы, носил ее, к собственному удовольствию, в одном из своих щупальцев и даже — так мне казалось — иногда ею пользовался и ею похвалялся. Таким манером мы были в пути восемь солнц, как именуют в море дни, в конце коих прибыли в то место, где находились супруга и дети моего друга, а также супруги и дети его соратников, каковые приняли нас с большой радостью, а потом удалились со своими домашними в свои обиталища, оставив меня и капитана в его жилище.
И вот, когда мы были в покоях сеньора Лиция, тот сказал супруге:
— Сеньора, то, что я привез из этого похода и что почитаю за великую удачу, так это — дружба сего благородного тунца, коего вы видите пред собой; посему прошу вас привечать его и обходиться с ним, как вы привыкли обходиться с моим братом, чем вы и доставите мне особое удовольствие.
Она же, будучи весьма красивой и величественной дамой-тунцом, отвечала:
— Конечно же, сеньор, я сделаю всё, как вы повелеваете, а если в чем и ошибусь, так не по злой воле.
