Эта вера беззащитна перед скептиками, ведь очевидно, что люди обращаются к ней в попытке исцелить душевные раны. Кроме того, если Бог непостижим, то откуда нам знать, что Он нас любит или что рай похож на наш мир? (“Если ты думаешь, что познал Бога, это не Бог”, – писал Блаженный Августин[423].) Но способность находить утешение в вере – важное свойство, одна из определяющих черт человеческой природы. Наши боги не отвечают нам. Они не приходят пожелать нам доброго утра и не спорят с нами по ночам. Тем не менее многие из нас все равно питают к ним привязанность. Они поддерживают нас, упорядочивают нашу жизнь и приносят утешение в трудные времена. И хотя наши чувства к этим умозрительным существам, вне всяких сомнений, отличаются от чувств, которые мы питаем к родным и близким, у той и другой любви общие корни: они растут из одного и того же места, их прибежищем служат одни и те же нервные центры, и они нужны, чтобы удовлетворять одни и те же человеческие потребности. Как писал Уильям Джеймс, не важно, существуют боги или нет. Достаточно того, что мы воспринимаем их так, будто они существуют.
Годфри Мино Камиль родился в 1919 году в богатом пригороде Бостона. Он был единственным ребенком в семье, учился в лучших частных школах, а домашняя прислуга была готова исполнить любой его каприз. Но за всем этим внешним благополучием скрывалась страшная трагедия: Камиль никогда не знал любви. Его мать была женщиной холодной и исполненной подозрительности. Она запрещала ему играть с соседскими детьми. Его отца мало что волновало, кроме собственного места в иерархии бостонского высшего света. Позже Камиль скажет, что его родители были из тех людей, кто ставит в гостиную рояль “Стейнвей”, но даже не пытается научиться играть. Если не считать горничных, которые обедали вместе с ним, Камиль почти все время в родительском доме проводил в одиночестве.
Одинокое детство не прошло бесследно. Когда он учился в колледже, психиатр диагностировал у него эмоционально неустойчивое расстройство личности. Камиль постоянно жаловался на физическое здоровье, однако врачи уверяли, что он страдает лишь он трудноизлечимой ипохондрии. Они пришли к выводу, что “юноша превращается в обычного психоневротика”. В том же году социальный работник посоветовал ему: “Если сползешь по веревке до конца, завяжи узел и держись”. Камиль ответил ему словами, полными отчаяния и жалости к себе: “Но этот узел уже так туго затянулся, ведь я цепляюсь за него давным-давно”[424].
Дальше – хуже. Камиля стали преследовать фантазии, в которых он вел себя агрессивно по отношению к другим, и он поставил себе диагноз “шизофрения”. Он кое-как закончил медицинскую школу, сражался на Второй мировой, но вернулся с фронта рядовым, а его помолвка распалась. Вскоре после окончания медицинской школы Камиль пытался покончить с собой. Все считали, что он “не подходит для работы в медицине”[425]. На следующий год он заразился туберкулезом легких и четырнадцать месяцев провел в больнице[426].
Но жизнь – странная штука: бывает, возьмет и сделает самый неожиданный поворот. Совершенно отчаявшийся, страдающий от болезни, ставшей воплощением страхов всей его жизни, Камиль пережил опыт, который стал для него толчком к возрождению. Все началось с того, что он позже назовет “духовным пробуждением”. В больничной палате Камилю явился Христос, взирающий на него с любовью[427]. Много лет спустя он так опишет это видение в письме: “В тишине и неподвижности сумерек в углу комнаты вдруг вспыхнул ослепительный свет, будто там зажглась сверхновая звезда. Я безотчетно выбрался из кровати и упал на колени, понимая, что сподобился Божественного явления, будто ветхозаветный пророк. Я не слышал голоса, однако ясно почувствовал, что мне повелевают: «Следуй за мной». Слабый, весь в слезах, я медленно лег обратно в постель”. А вот как он рассказывал о том, какое воздействие оказало это на его психику: “Я понял, что некто на букву «С» заботится обо мне. И может быть, меня пока считают чокнутым, но католическая церковь зовет это Благодатью Божьей”[428].
Последствия видения не заставили себя долго ждать. Лекарства наконец подействовали, и Камиля выписали из больницы. Постепенно ему удалось побороть депрессию. Он стал успешным психиатром, специализирующимся на лечении детей с серьезными заболеваниями. И хотя Камиль по-прежнему страдал от своих недугов, миг духовного пробуждения всегда оставался для него важнейшим поворотным моментом в жизни. “У меня хватало проблем, и впереди ждали новые проблемы, – говорил он. – Но теперь я радуюсь, когда люди приходят ко мне”[429].
