эту выдуманную теперь вашу щедрость и это новое ваше великодушие. Он ведь сказал своему сыну: «Если Аллах раскроет для тебя свою длань с пропитанием, то и ты раскрывай свою длань, а если он ее закроет, то и ты закрывай,— не состязайся с Аллахом в щедрости, ибо Аллах щедрее тебя». И он еще сказал: «Честно приобретенный дирхем, который тратится на должное, лучше, чем десять тысяч, которые надежно хранятся». Подобрал он однажды ветку барама и сказал: «И такое-то вы губите, а ведь этого хватит для пропитания мусульманина на целый день до ночи». Подбирал Абу-д-Дарда зерна пшеницы, но ему не позволил этого один из расточителей. Тогда он сказал: «Эй, сын абсийки, закон для мужа — это умеренность в пропитании!»
ЗАБАВНЫЕ РАССКАЗЫ О ХОРАСАНЦАХ
Мы начнем с жителей Хорасана, ибо среди людей ходит много рассказов об их скупости, и мы особо выделим жителей Мерва, поскольку о них особенно много будет говориться.
Друзья наши рассказывали.
Мервец обыкновгенно задает вопрос пришедшему к нему гостю или засидевшемуся собеседнику: «Ты обедал сегодня?» И если тот отвечает «да», говорит: «Если бы ты еще не обедал, то я угостил бы тебя вкусным обедом»,— а если тот отвечает «нет», говорит: «Если бы ты уже пообедал, то я напоил бы тебя пятью стаканами финикового вина». Таким образом, в обоих случаях гость не получает никакого угощения.
Был я в доме у Ибн Абу Карима, а он был родом из Мерва. Увидев, как я совершал омовение из глиняного кувшина, он сказал:
— Слава Аллаху! Да ты совершаешь омовение пресной водой, а колодец тут же напротив тебя!
— Это не пресная вода,— ответил я,—она из этого
колодца.
— Ну, так ты портишь нам кувшин соленой водой! — возразил он.
Я уже и не знал, как отделаться от него.
Рассказывал мне Амр ибн Нихйяви следующее:
— Обедал я однажды у аль-Кинди. К нему пришел один человек, его сосед, а мой приятель, но он не предложил ему сесть с нами за трапезу: он был самым скупым из тех, кого создал Аллах. Я устыдился,— продолжал Амр,— и сказал: «Слава Аллаху! Не подойти ли тебе и не отведать ли из того, что мы кушаем?» — «Клянусь Аллахом,— ответил он,— я уже пообедал». Тогда аль-Кинди поспешил сказать: «После имени Аллаха ничего больше не надо!»
И связал он его, клянусь Аллахом, так,— продолжал дальше Амр,— что тот уже не мог ни сжать, ни разжать руки, и так и остался стоять, а если бы он протянул руку к еде, то нарушил бы клятву и признал бы, что за именем Аллаха может следовать еще что-то.
Этот рассказ не относится к жителям Мерва, но он в таком же роде, как и первый.
Рассказывал Сумама:
— Во всех селениях я видел, как петухи подбирали и брали в клюв зерна, а потом выплевывали их перед курицей; иначе ведут себя только петухи в Мерве. Там я видел, как петухи отнимали зерна у кур из клюва. Тогда я понял, что их скупость есть нечто такое, что заложено в природе местности и в частицах воды, и отсюда она перешла даже на всех животных.
Когда я рассказал эту историю Ахмаду ибн Рашиду, он сказал:
— Был я у одного шейха, жителя города Мерва. Его малолетний сынок играл перед ним. «Покорми меня вашим хлебом!» — сказал я ему не то в шутку, не то испытывая его. «Ты не захочешь его,— ответил тот,— он горек».— «Ну, напои меня вашей водой!» — продолжал я. «Ты не захочешь ее,— опять сказал он,— она соленая».— «Так дай мне то-то и то-то!» — сказал я. «Ты не захочешь того,— говорил он,—оно такое-то и такое». Это продолжалось до тех пор, пока я не перечислил множества вещей, но во всем он мне отказывал, наделяя все отвратительными качествами. Тогда отец его засмеялся и сказал: «Кто тут виноват? Никто не учил его тому, что ты слышишь!» Слова его обозначают, что скупость есть нечто врожденное у них, что она у них в плоти и в крови.
Наши друзья передавали:
— Несколько хорасанцев жили вместе в одном жилище и не позволяли себе пользоваться лампой, насколько это было возможно. Затем они рассчитали расход на лампу и устроили складчину, но один из них отказался принять участие в расходах. И, бывало, когда зажигалась лампа, они завязывали ему глаза платком и не снимали его, пока не ложились спать и не гасили лампы; только тогда они развязывали ему глаза.
Я сам видел, как погонщики ослов, хорасанцы, числом около пятидесяти человек, обедали на огородах близ деревни аль-Араб на пути к Куфу — они как раз отправлялись в паломничество в Мекку. И я не видал из всей полусотни и двух человек, которые ели бы вместе, хотя все они и сидели при этом близко друг от друга, а некоторые даже разговаривали между собою. Ничего поразительнее этого я не видел среди людей!
Рассказывал мне Мувайс ибн Имран следующее:
