Книга о скупых полностью

Словами «тот, кто навязывается к людям, чтобы пить, легче для меня, чем тот, кто приходит непрошеным, чтобы есть», он хочет сказать, что «туфайли в питье» легче для меня, чем «туфайли в еде». Употребительное среди людей выражение «такой-то есть «туфайли» — не коренное арабское, как, например, рашин («незваный гость») и лумуз («блюдолиз»); мекканцы же называют такого человека бураки.

Жил в Куфе человек из племени Абдаллаха ибн Га-тафана по имени Туфайль. Чтобы даром поесть, он пускался в самый дальний путь, туда, где происходил какой-либо пир или свадьба. Его и прозвали поэтому Свадебным Туфайли, и это прозвище осталось за ним, так что под другим именем он даже и не был известен. Потом и каждого, кто таким же способом кормился в гостях, стали называть туфайли. Так рассказывает Абу-ль-Якзан, объясняя все это.

Затем аль-Хариси продолжал:

— Удивительнее и любопытнее всего то, что все вы советуете мне кормить у себя за столом приглашенных и отдавать свое добро другим людям, в то время как вы сами больше, чем я, стараетесь избегать этого. Но если вы будете утверждать, что у меня больше богатства и что мне это больше под силу, чем вам, то вспомните, что различие между моим и вашим положением не такое уж большое, чтобы я всегда угощал, а вы бы всегда у меня ели. Но если бы вы расщедрились немногим из вашего имущества и в меру вашей возможности устроили бы угощение, то я бы понял, что вы желаете мне добра и стремитесь преподать мне урок, в противном же случае «вы доите молоко, половина которого ваша»; или вы похожи на того, кого описывает поэт:

Когда угощают, он выпить не прочь,

Но тратить свой собственный грош неохоч.

Дальше он говорил:

— Клянусь Аллахом, если бы я захотел отказаться угощать других людей и есть вместе с ними, то я это сделал бы только из-за неприличного поведения за столом Али аль-Асвари. А что вы скажете о человеке, который, обгладывая кусочек мяса на кости, проглотил свой зуб и этого не заметил? Случилось же это с ним у Ибрахима ибн аль-Хаттаба, вольноотпущенника Су-лаймана. Бывало, когда он ел, то становился как безумный, глаза у него выпучивались, он как бы пьянел, забывался и задыхался, лицо у него серело, во рту пересыхало, и он уже ничего не слышал и не видел. Когда я увидел, что с ним делается и что он делает с едой, я стал позволять ему приходить ко мне только тогда, когда мы ели финики, орехи и бобы. Он не раз застигал меня, когда я ел финики, и не было случая, чтобы он не принимался немедленно их глотать и поглощать и не сметал бы их беспощадно; найдя запас фиников на зиму, он набирал их в миску величиной с череп быка, брал ее за оба края, поднимал ее с полу, а затем начинал работать зубами, то поворачивая ее вдоль и поперек, то поднимая и опуская, пока не приканчивал все финики. Его гнев обрушивался лишь на финики, разбитые пополам или на три части! Он никогда не отделял слипшиеся финики один от другого, ибо был любителем есть «оптом», и ему было не по душе есть «в розницу». Он никогда не выбрасывал косточек, не удалял черешков, не отбрасывал кожуры и не осматривал фиников, чтобы очистить их от червей или от червоточины. Когда бы я его ни видел, он всегда выглядел как грозный мститель, или как затаивший месть ревнивец, или как похотливый влюбленный, или как иззябший, голодный человек! Клянусь Аллахом, о братья, если бы я увидел человека, который портил бы густую глинистую грязь или бесцельно тратил морскую воду, то я отвернулся бы от него с презрением!

Если таков образ жизни и таково воспитание у людей ученых, у духовных особ и у философов, то что же можно подумать о людях из другой среды, которые не достигли такой степени образованности!

РАССКАЗ ОБ АЛЬ-КИНДИ

Рассказывал мне Амр ибн Нихйяви следующее: — Аль-Кинди всегда говорил своему новому постояльцу, а иногда и соседу: «В доме у меня живет женщина, которая беременна; у нее бывают прихоти, свойственные беременности, и она может сделать выкидыш от приятного запаха, исходящего из котла.

И поэтому, когда вы будете готовить пищу, успокойте ее желание хотя бы одной ложкой или каким-нибудь кусочком, ибо немногое требуется, чтобы удовлетворить такое желание. Если ты не сделаешь этого после моего предупреждения, то тебе придется искупить грех, если у нее случится выкидыш, и заплатить гурра рабом или рабыней, хочешь ты того или не хочешь».

— И бывало,— продолжал он,— от блюд жильцов и соседей в его жилище приносили иногда столько пищи, что ему хватало ее на несколько дней; хотя большинство из них и догадывались об его уловке, но делали вид, будто ничего не замечают. И аль-Кинди говорил своей семье: «Ваше положение лучше, чем положение хозяев этих блюд: у каждого из них дома лишь одно блюдо, а у вас их несколько!»

И он продолжал: