— Пригласил Абд аль-Малик ибн Кайс аз-Зиби одного человека из знатных людей Басры. Абд аль-Малик был скуп на пищу, но щедр на деньги. И этот человек взял с собою Шакира. Когда Абд аль-Малик увидел его, то был раздосадован и, обратившись к нему, сказал: «Не предпочтешь ли ты тысячу дирхемов необходимости оставаться с нами?» Он готов был терпеть расход в тысячу дирхемов, но не мог терпеть, чтобы съели у него хлебец.
Взял один бедуин курицу, «которая лежала на столе перед Сулайманом ибн-Абд аль-Маликом.
— Достаточно тебе того, что находится перед тобою и близко от тебя! — сказал он ему.
— А разве есть на столе что-либо заповедное? — спросил бедуин.
— Так возьми же ее, и да не благословит тебя Аллах через нее! — ответил он.
Они рассказывали:
— Муавия любил пупок. Обедал однажды с ним Са-саа ибн Сухан. И вот взял Сасаа пупок, который находился на столе перед Муавией. «Далеко же ты ходишь на пастбище!» — сказал Муавия. «У кого недород, тот идет на сторону искать пастбище»,— ответил Сасаа.
Они рассказывали:
— Вошел Хишам ибн Абд аль-Малик в собственный сад, в котором деревья были покрыты разными плодами. С ним находились люди, окружавшие его, они принялись есть и призывать на него благословение Аллаха. «Эй, служитель, вырви все это и посади взамен оливки!» — воскликнул Хишам.
Они рассказывали:
— Аль-Мугира ибн Абдаллах ибн Абу Акиль ас-Са-кафи ел финики вместе с друзьями. В это время погас светильник, косточки же они бросали в таз. Услышал он звук двух косточек и сказал: «Кто это там играет двумя костяшками?»
Они рассказывали:
— У Халида ибн Сафвана попросил один человек подаяния, и тот подал ему дирхем. Нищий сказал, что этого мало. «Какой же ты глупец,— сказал он,— ведь дирхем — это десятая часть десятка, а десяток — десятая часть сотни, а сотня — десятая часть тысячи, а тысяча — десятая часть десяти тысяч. Вот видишь, как поднялся дирхем до цены выкупа за убийство мусульманина?!»
Они рассказывали:
— Билаль ибн Абу Бурда очень боялся проказы, когда был правителем Басры. Ему посоветовали пропитать тело коровьим маслом. Когда он кончал сидеть в масле, то приказывал продавать его. И в тот год люди избегали есть масло.
В месяце рамадане он приглашал к себе людей разговляться. Они рассаживались в кружок, и для них накрывали столы. Когда муаззин возглашал призыв на молитву, то Билаль поднимался и шел молиться, остальные стеснялись есть, а когда они тоже вставали для молитвы, то приходили пекари и убирали еду.
Они рассказывали:
— Зира аз-Зарра сидел вместе с Халидом ибн Саф-ваном, и перед Сафваном поставили на стол курицу, а перед аз-Зарра немного маслин. И вот начал аз-Зарра поглядывать на курицу. Тогда Сафван спросил: «Ты как будто подумываешь о ней?» — «А кто мне помешает в этом?» — ответил тот. «В таком случае мы с тобой рассчитались моим добром»,— сказал Сафван.
Они рассказывали:
— Абу-ль Ашхаб протянул руку к чему-то лежавшему на столе перед Нумайлой ибн Мурра ас-Сади. Тогда тот сказал ему: «Раз ты уже взял себе что-нибудь, так не хватайся за другое!»
Говорят, что когда он умер, то остался должен одному лишь мучнику восемьдесят тысяч дирхемов — так много он ел.
Они рассказывали:
— Аль-Хакам ибн Айюб ас-Сакафи был назначен аль-Хаджаджем правителем Басры; со своей стороны он назначил правителем в Ирк Джарира ибн Байхаса аль-Мази-ни, по прозвищу Джарир аль-Атаррака. Находясь в аль-Ямаме, аль-Хакам отправился на прогулку; там он пригласил к обеду аль-Атаррака, и тот ел вместе с ним, но при этом взял фазана, который находился на столе перед аль-Хакамом; и аль-Хакам его сместил и назначил взамен Нувайру аль-Мазини. Тогда Нувайра, а он был племянником аль-Атаррака, сложил стихи:
Дичи в аль-Ирке полно, так зачем за столом Гы у аль-Хакама взять попытался фазана?
Мясо закланных верблюдов приносят в твой дом,
И верблюжатину можешь ты есть до отвала,
Также полно у тебя бурдюков с молоком.
После того как аль-Хакам назначил взамен Нувайру, он узнал, что это племянник аль-Атаррака, и сместил его; тогда Нувайра сочинил опять стихи:
Если б ты, Абу Юсуф, знал, как я предан и как послушен, Аль-Мухаллака ты никогда б не поставил вместо меня,
На моем бы пути не стал высоко залетевший Салих,
Не призвали б к ответу меня, хоть Атаррак мне и родня.
И слова эти обратились в пословицу.
Один человек взял со стола яйцо, которое лежало перед нашим дородным эмиром. «Возьми же его, ибо это яйцо петуха»,— сказал он. И до самой своей смерти тот человек так и не показывался у нашего эмира.
Однажды этот эмир отправился в одно из своих поместий, чтобы там погулять. С ним было пятеро из его окружения. Пищи же туда доставили человек на пятьсот. Ему же было тяжко, чтобы те ели вместе с ним, однако он сильно проголодался, тогда он сел в огороде и, мучимый голодом, стал выдергивать редиску, обивать ее ее же корешками и есть так немытую. И одному из этих людей, наиболее близкому к нему, он сказал:
— Если бы эти несносные ушли, то мы бы поели!
Они рассказывали:
