Дирхем есть ось, вокруг которой вращается жернов мира. Познай же, как можно спастись от своенравных причуд дирхема, ибо его изменчивость при упоении богатством и его способность ускользать очень велики. И вот, если хранитель дирхема, когда тот собирается ускользнуть, будет в здравом уме и твердой памяти, то опять наденет на него оковы и прочно их закрепит. Однако мы наблюдали, что хранитель дирхема настолько же бессилен его удержать, насколько дирхем способен беспокойно метаться у него в руке. Не обольщайся же выражением арабов «безмолвное добро», ибо оно обладает большим даром речи, чем любой проповедник, и более способно на донос, чем любой доносчик. Не придавай значения и тому, что они также говорят: «Эти два камня», дабы не воображать, что они могут застыть в покое, способны к малоподвижности и оседлости, ибо воздействие их, когда они находятся в покое, и разрушительное действие, которое они оказывают на нравы, когда они лежат на месте, сильнее, чем действие смертельного яда или кровожадность лютого зверя. И если ты сам не только будешь довольствоваться его проделками, а еще поможешь ему, если ты сам не пустишь в ход свои хитрости, чтобы помешать хитростям других, то для тебя могила будет лучше бедности, а тюрьма лучше унижения.
Эти мои слова горьки, зато за ними последует сладость вечности, а слова Абу-ль-Аса сладки, зато потом последует горечь вечности. Наберись уверенности и не допускай того, чтобы хамелеон, ползающий по суку, был благоразумнее тебя. Поэт ведь сказал:
Когда-то был у нее погоншик, подобный хамелеону,
Который хватает за веткой ветку, неспешно взбираясь на крону.
Берегись выпускать из рук твоих дирхем, пока не увидишь, что на новом месте ему будет лучше. И не смотри, что у тебя их много, ибо и песок пустыни Алидж исчезнет до последней песчинки, если оттуда его брать и не возвращать.
Люди много говорят о щедрости и считают ее достоинством и много говорят о великодушии и считают его благородством, они называют даже расточительство щедростью и зачисляют его в великодушие. Но как же это возможно, ведь расточительство есть плод не то слабости, не то хвастовства?! Как же так, ведь даяние обращается в расточительство только за гранью разумного, а за пределами разумного нет места великодушию? Ведь если безрассудство было бы великодушием, то все разумное было бы низостью. Расточительство, да сохранит тебя Аллах, есть грех, и если грех перед Аллахом был бы великодушием, то повиновение Аллаху являлось бы низостью. И если оба эти качества объединяют под одним и тем же названием и если оба они подпадают под одно и то же определение, в то время как разумное и безрассудное столь же противоположно по значению, как правдивость и ложь, верность и предательство, насилие и справедливость, знание и невежество, так пусть же объединяет эти качества одно и то же название и пусть они подпадают под одно и то же определение!
Мы знаем, что Аллах порицает расточительство, порицает он гонор и порицает он дух крайней племенной нетерпимости, и мы видим, что особо выделил он при этом расточительство, а не гонор, ибо любовь человека к своему роду не является проявлением духа крайней племенной нетерпимости, а высокомерное отвращение его к несправедливости не является гонором времени Джахилийи. Крайняя же племенная нетерпимость превышает пределы разумности, гонор, который порицает, переходит грань умеренности. Мы находим, что слово «горделивость» употребляется то в похвальном, то в отрицательном смысле, в то время как слова «крайняя племенная нетерпимость» и «расточительство» всегда употребляются только в отрицательном смысле. Невежда, который ничего не смыслит, радуется, когда его называют расточителем, или этому радуется человек, которого кто-либо назовет расточителем, лишь видя, что он перешел границы щедрости, и сперва сочтет его поведение разумным, а затем признает его безрассудным. Но если он будет рад по другой причине, то он разделит ошибку того, кто его восхваляет, и уподобится ему в неумении ставить вещи не на свои места.
Много говорят также о великодушии, но и великодушие похоже на некоторые похвальные качества, которые в известной мере отрицательны; ведь нет на свете вещи, которая была бы свободна от некоторого недостатка и изъяна. Древние люди утверждали, что великодушие влечет за собой тупоумие, а тупоумие влечет за собой слабоумие, а за слабоумием уже ничего нет, кроме сумасшествия.
