К тому же братьям предстоит вернуться в мир, к которому они совсем не приспособлены, за время их десятилетней изоляции общество кардинально изменилось, в нем трудно найти свое место даже нормальному человеку, чтущему закон и соблюдающему правила человеческого общежития. Какие ряды пополнят вышедшие на свободу Андреята? Вновь начнут воплощать в реальность свои подростковые мечты — уже не щенки, а вполне взрослые и умелые волки, набравшиеся криминального ума-разума за колючей проволокой среди себе подобных? Или вернутся людьми, осознавшими свое преступление, и потратят всю оставшуюся жизнь на то, чтобы загладить перед людьми содеянное в неразумной юности. В последнее верится с трудом.
Выросшие волчата вернутся в мир.
Я видел их глаза. В них не было и тени раскаяния.
В жизни всякое бывает.
Однажды убили мужика, а чтобы его не опознали, отрезали ему голову. И закопали в скверике. Только преступникам это не помогло, их все-таки задержали, они во всем признались, и уже под вечер, когда стало темнеть, группа поехала эту голову откапывать. Понятые, следак из прокуратуры, адвокат криминалисты, судмедэксперт, один из убийц в наручниках. В общем — веселая и теплая компания. Можно, конечно, было подождать до утра, но в раскрытии преступлений всегда руководствовались старым принципом — куй железо, пока горячо. И этот принцип себя оправдывал. А от добра, как известно, добра не ищут.
Ну, приехали. Голову откопали, осмотрели, оформили протокол. Первой уехала машина с судмедэкспертом — его в другой район вызвали. Потом уехали адвокат со следаком. Были у них дела в прокуратуре — чаю попить, о скорбных делах покалякать. За ними и арестованного увезли. Короче, остался один опер. Судьба ему такая печальная выпала — голову в морг отвезти. Тем более что у него своя машина была.
Вздохнул опер печально, но делать нечего. Взял он голову за волосы и понес ее в машину. Идет через парк, темно уже, звезды на небе высыпали. Самое время для разной шантрапы, которая выходит искать приключения на свою задницу.
И тут как раз на него несколько таких оболтусов и вылезает со стандартным вопросом:
— Слышь, козел, дай закурить?
У опера в одной руке фонарик, другой он голову покойничка за волосы держит. Он бы и дал этим дуракам закурить по полной программе, да руки заняты!
Тогда он лучом фонарика осветил голову и наставительно сказал:
— Тут вот один только что тоже курить хотел… Никак вы, блин, не накуритесь!
Шпана увидела голову и в панике бросилась врассыпную. Ну, знали они, знали, что курить вредно. Но не до такой же степени!
Всем известно, организм человека может выдержать многое, но не все. Вот, скажем, спиртные напитки. Пить можно, но все зависит от содержания алкоголя в крови. Переберешь определенный уровень, и все — memento mori. Впрочем, можешь даже не помнить, это тебе уже ни к чему.
В морге напился санитар. Можно сказать, что он был пьян, как стая гиббонов, дорвавшихся до винного подвала. Только это сравнение будет неточным. Пьяные мартышки — народ весьма забавный и веселый, сам видел. Санитар в морге ходил с мрачным видом, при виде него сразу становилось понятно, что выпил он много, водка из него рвется, а он ее мужественно не пускает, твердо стоит, сцепив зубы, как греки в Фермопилах. А потом и вовсе — взял и прилег на скамеечке, всем своим видом оскорбляя человеческое достоинство и общественную нравственность.
Судмедэксперты над ним и пошутили. Взяли у него пробу крови и отправили на анализ. Через некоторое время со второго этажа прибегает озабоченный специалист, который делал анализ, и озадаченно спрашивает:
— А где труп?
— Какой труп? — дружно удивляются коллеги.
— Ну, кровь которого, у него ведь в крови смертельная доза алкоголя.
— Насчет смертельной дозы не знаем, только вон он, наш Жора, на скамеечке дремлет. Живее всех живых, любой позавидовать может.
Ага, спит! Как же! Санитар к тому времени уже встал и начал приставать к товарищу по работе, у которого в шкафчике спрятано было на вечер. Уж очень ему хотелось к своей смертельной дозе алкоголя еще несколько промилле добавить.
Вот так оно и бывает, что немцу во вред, то русскому только на пользу. Один немного выпьет, а потом три дня в себя приходит, рассол пьет, таблетки глотает. А другому и смертельное промилле не помеха — ходит, хоть и шатаясь, всех задевает, и пьяным внимательным глазом смотрит, где бы ему добавить еще.
Говорят, Хемингуэй хвастался своей способностью выпить сорок «дайкири» за ночь и при этом оставаться работоспособным. Так я узнавал, этот «дайкири» — всего лишь коктейль, в котором на палец водки, а остальное — апельсиновый сок. Дорогой ты наш глыбища, дорогой наш матерый человечище, любивший охотиться на слонов! А двадцать стаканов всклянь одолеешь? И не за ночь, за несколько часов от окончания рабочего дня, до возвращения домой! Нашему бы человеку твои заботы, он бы трезвенником прослыл.
Всю жизнь любил животных.
