Если они становятся тебе друзьями, то остаются ими на всю свою короткую жизнь. В отличие от людей они никогда не бросают друзей.
Здание Дзержинского районного управления милиции было старым, в его перекрытиях жили мыши. Однажды одна такая мышь из любопытства заглянула в мой кабинет. Некоторое время она сидела около крошечной норки, настороженно шевеля усами и задумчиво потирая мордочку передними лапками. Лапки у нее были крошечными и розовыми.
Я пошевелился, мышь исчезла.
В надежде, что она вернется, я накрошил у входа в норку сыру и хлеба. Мышь вернулась.
В последующие дни мы привыкали друг к другу.
Через неделю мышь научилась взбираться на стол. Наевшись, она не убегала, а лениво лежала на спине, выставив вверх пухлый розоватый животик. Она даже позволяла мне осторожно погладить живот мизинцем. Она мне доверяла.
Ей нравился сыр, она любила сухари и обожала сало. Она не брезговала колбасой, а зерна пшеницы вообще приводили ее в такой восторг, что она принималась попискивать.
Мы даже вместе пьянствовали тайком — я пил из рюмки, она мочила в лужице вина свой хвост и с удовольствием облизывала его. Потом мы кайфовали.
Наконец мышь окончательно прониклась ко мне доверием. Она начала взбираться по рукаву моего пиджака, садиться на плече и обкусывать волоски на мочке моего уха. Мышь делала это с видимым удовольствием. Я ежился, мне было щекотно.
Однажды именно в тот момент, когда мышь занималась косметикой моего уха, в кабинет вошел замполит. Увидев происходящее, он всплеснул руками:
— Нет, это же надо! Ему даже мыши стучат!
В ночное время по городу обычно ездят милиционеры, воры и таксисты. К ним еще следует приплюсовать работников коммунальных служб и хлебовозки. Последних знает весь город, включая работников ГАИ, которым иногда в ночное время требуется свежий хлеб. Поэтому если их и останавливают, то исключительно для того, чтобы взять саечку еще горячего хлеба.
И вот один из водителей хлебовозки едет и видит, что на перекрестке стоят несколько милицейских машин и его тормозят властным взмахом полосатой палочки.
Он останавливается как простой законопослушный гражданин.
И надо сказать — не угадал!
Остановил его молодой милиционер, который о тесном ночном сотрудничестве даже не подозревал. Бдительность проявил — а вдруг водитель хлебовозки пьян?
Водитель останавливается, молодой сотрудник ждет, когда к нему выйдут, проверяет права, оглядывает задержанного. Все остальные с любопытством наблюдают за ним.
— Мне кажется, что вы в нетрезвом виде, — говорит гаишник. — Ну-ка, дыхните на меня!
Водитель некоторое время смотрел на милиционера, потом нежно улыбнулся и сказал:
— Да чего там дышать! Давай я лучше тебя поцелую!
После этого случая гаишник сам был не рад тому, что остановил хлебовозку.
Несколько месяцев товарищи по работе, завидев его на посту, останавливались и подзывали бдительного сослуживца к себе:
— Да иди, не бойся! Иди, я тебя поцелую!
На стариков лучше было не смотреть.
Убийца действовал молотком, поэтому в квартире повсюду были брызги крови. Старик лежал в коридоре, его супруга на кухне. Нехитрая закуска и пустая бутылка у столика в единственной комнате указывали на то, что здесь накануне гуляли, пусть и без купеческого размаха.
Приехал начальник уголовного розыска города Латышев и, выяснив, что накануне у стариков были родственники из Волжского, отправился устанавливать их в городе-спутнике.
Мы с начальником криминальной милиции Евгением Поповым уныло посмотрели друг на друга, вздохнули и отправились во двор — беседовать с соседями.
Через некоторое время выяснилось, что накануне убийства во дворе за столиком пили двое девушек и парней, но заходили ли они к старикам, никто сказать не мог.
— Участковый нужен, — сказал я. — Он бы нам все распояснил.
Попов немедленно поднял участкового. Тот был после дежурства, поэтому приехал недовольный и немножко раздраженный. Выслушав приметы девчонок, он пожал плечами — они ему ничего не говорили. Но вспомнил, что неподалеку живут две подружки, ведущие легкомысленный и оттого предосудительный образ жизни. Как водится, ни в чем плохом девицы замечены не были.
— Я схожу? — предложил участковый.
На безрыбье — и рак рыба. Вскоре мы сидели в салоне «уазика» и беседовали с легкомысленными и ветреными особами, немногим перешагнувшими двадцатилетний рубеж своей жизни. Тут же выяснилось, что они чем-то встревожены. Что-то они недоговаривали, это можно было определить сразу.
Выяснилось, что накануне они пили в компании своего знакомого Александра. Пили в разных местах, а в конце и в этом дворе, а закончили выпивку у стариков в квартире, после чего сразу ушли. Одна из девиц была с малолетним ребенком, Александр проявлял о ребенке заботу и в перерывах между стопками баюкал его и даже напевал колыбельную.
— А ушли вместе? — поинтересовался Попов.
— Ага, — сказала одна девица, честно глядя на него. — У нашего дома и разошлись.
