— Конечно! Теперь мне все понятно. Я уронил свое достоинство, и я виноват. Пойду лучше уступлю и помирюсь, — сказал господин павиан, согласившись со стариком.
А бедняк, собрав их вместе, спросил:
— Ну, теперь помиритесь, как я вам сказал?
— Да, — ответили они и низко поклонились ему. Тогда он сказал им на прощание:
— Ну идите по домам и больше чтоб не ссориться! Когда речь идет о защите справедливости, не следует думать о своей выгоде.
Жили когда-то два брата. Младший был судьей, а старший вел хозяйство.
Вот как-то младший брат говорит старшему:
— Я бы на твоем месте вел хозяйство по-другому. Старший обиделся и говорит:
— Легко тебе рассуждать, сидя дома. Только и знаешь, что отдыхаешь. Вся твоя работа — болтать языком. Попробовал бы ты сам вести хозяйство, сразу понял бы, как это тяжело.
— Ну что ж, — отвечает младший. — Если тебе кажется, что быть судьей проще, давай поменяемся. Ты будешь выполнять мою работу, а я — твою.
Так они и сделали. Старший брат стал судить, а младший вел хозяйство.
Однажды пришли к ним в дом двое охотников и попросили разрешить их спор. Тут старший брат, который должен был рассудить их, говорит:
— Расскажите, как было дело. Один охотник говорит:
— Шел я по лесу, увидел марала и выстрелил. Пуля попала ему в голову. Так что это я убил его.
— Нет, — возражает второй охотник, — марала убил я. Я выстрелил, и пуля пробила заднюю ногу и ухо марала. Старший брат рассудил их так:
— Марал принадлежит первому из вас, так как одна и та же пуля не может попасть сразу в ногу и ухо.
Первый охотник остался очень доволен новым судьей. Когда охотники ушли, младший брат говорит старшему:
— Ты рассудил неверно. Похоже, что правду говорил второй охотник. Если марал тер задней ногой ухо, то пуля действительно могла одновременно пробить и ногу и ухо.
Пришлось старшему брату признать правоту младшего.
Через несколько дней на суд пришли еще два человека. Они жили по соседству, и каждый из них имел верблюдицу. Однажды они увидели, что обе верблюдицы облизывают одного верблюжонка. «Верблюжонок мой!» — решил каждый из них. Они поссорились и пришли к судье, чтобы он разрешил их спор.
Старший брат взглянул на верблюдиц, которых спорщики привели с собой, и сказал, указывая на одну из них:
— Верблюжонка произвела на свет вот эта верблюдица: у нее живот втянутый.
Тут младший брат не выдержал и говорит:
— Не обижайся, но ты рассудил неверно. По-моему, этот спор можно разрешить так: надо посадить верблюжонка в лодку и оттолкнуть ее от берега. Тогда мать верблюжонка бросится в воду, а другая верблюдица не тронется с места.
Спорщикам понравилось это решение, и они ушли. Так старший брат наконец понял, что судья из него никудышный, и принялся за свои прежние дела.
В одной деревне жили два друга — Тей Наун и Пхоу Аун. Они занимались тем, что делали вино из плодов пальмы тхан*. Сами они пили это вино столько, что иной раз на людей переставали походить. В деревне они прослыли заядлыми пьяницами.
Однажды Тей Наун возвращался в деревню, неся на плече горшок с вином. Навстречу ему попался Пхоу Аун.
— Э, приятель, — приветствовал друга Пхоу Аун, — что, сегодня уже с утра ноги не держат? Тей Наун обиделся:
— Вот те на! Это когда же я от вина пьян бывал? Может, это за такими молодцами, как ты, водится?
— Тут рассердился Пхоу Аун:
— И это ты мне такое говоришь? Ну-ка давай на спор — кто больше выпьет!
Тей Наун не стал долго раздумывать, а сразу согласился. Они пошли туда, где росли пальмы тхан и стояли чаны с бродящим соком и вином, уселись и стали состязаться. Пустели чашка за чашкой, горшок за горшком, а приятели все не хмелели. Наконец стало все же у них немного мутиться в голове. Потом пасхау у них развязались и сползли, языки стали заплетаться, и оба понесли уже что-то невнятное. Наконец сознание и вовсе их оставило, и приятели заснули.
Когда Пхоу Аун и Тей Наун проснулись, стоял туман. Пхоу Лун посмотрел на небо и сказал:
— Эй, погляди-ка! Видишь, какая луна яркая?
— Да ты пьян совсем! — ответил приятель. — Какая же это луна? Ведь мы заснули вчера вечером, а сейчас уже другой день, взошло солнце. Это солнце, а не луна!
— Сам ты пьян! — огрызнулся Пхоу Аун. — Никакое это не солнце! Самая настоящая луна!
— Да откуда ей взяться? — не уступал Тей Наун. — Солнце это! Солнце, тебе говорю!
— Беда с тобой! — стоял на своем Пхоу Аун. — А я тебе говорю, что это луна!
Долго они так пререкались и вдруг увидели невдалеке какою-то человека.
— Что мы зря спорим! — сказал тогда Тей Наун. — Лучше давай спросим этого человека.
— Хорошо! — согласился Пхоу Аун. — Вот и узнаем, кто пьян — ты или я!
Тей Наун подошел к человеку и спросил, показывая пальцем:
— Вот эта штука, что сейчас на небе, — это луна или солнце? А человек, которого спрашивал Тей Наун, и сам был навеселе. Он взглянул не на небо, а на пальму тхан и пробормотал в ответ:
— Я, приятель, нездешний. Откуда мне знать, сколько эта пальма вина дает.
