Но тесть продолжал кричать:
— Он же меня ударил, а я должен отдавать ему выкуп!
— Не начинай спор заново, — сказал султан. — Не хочешь отдавать выкуп, верни ему свою дочь.
— Чтобы моя дочь вернулась к нему?! Он меня ударил, он и мою дочь будет бить, если она к нему вернется.
— Ты так его боишься? — засмеялся султан. — Бить он тебя больше не будет, а дочь приведи к нему обратно. Тут она сама воскликнула:
— Нет, я ни за что не хочу возвращаться к нему, ведь он сумасшедший! Посмотри, султан, как он ударил по спине моего отца!
И муж тоже сказал:
— Нет, она мне больше не нужна, мне нужен только мой свадебный выкуп.
— Раз так, — сказал султан, — то тебе, старик, придется отдать ему выкуп.
— Ах, — сказал тесть, — мне уже все равно. Я отдам ему выкуп. Я соберу его, но он сможет его получить только через месяц.
— Тридцать дней?! — сердито воскликнул муж. — Кто станет ждать так долго? Тогда пусть твоя дочь эти тридцать дней живет у меня. Когда уплатишь выкуп, получишь ее обратно.
— Да, это будет правильно, — заключил султан. Тесть уже не в силах был спорить.
— А моя спина? — только и сказал он. — Что он даст мне за удар по спине?
Султан опять засмеялся.
— За это он ничего тебе не будет платить. Ведь ты и твоя дочь тоже побили его. А разве вправе жена бить своего мужа?
— Ах, теперь мне все равно, — сказал старик. — Свои выкуп он получит через четыре дня.
— Ты согласен? — спросил султан.
— Нет, на четыре дня я не согласен. Пусть платит мне сегодня же. Как только я получу свой свадебный выкуп, я пойду своей дорогой, а он с дочерью — своей.
— Нет, султан, — испугался отец женщины, — сегодня я не могу уплатить. Посодействуй мне.
— Что я могу сделать? — возразил султан. — Таков закон. И ведь твоя дочь ударила своего мужа.
— Так и он меня тоже ударил! — чуть не заплакал тесть.
— Все это я уже слышал, — сказал султан, — и больше слушать не хочу.
Старик пошел к себе и собрал весь выкуп. Для этого ему пришлось залезть в долги. Все это он принес своему бывшему зятю, и тот вернулся к себе домой без жены, а она пошла со своим отцом.
Однажды утром два соседа увидели, что какая-то собака нагадила на пустыре между их домами. Никто из них не хотел убирать за собакой. Дело у них дошло до драки, и оба пошли к городскому правителю жаловаться друг на друга.
Правитель был не в ладах с Моллой Насреддином и поэтому решил поручить ему разбор этого дела. Позвали Моллу, собрался народ. Правитель насмешливо обратился к Молле:
— Молла, эти два человека поспорили. Дело очень важное, потому я послал за тобой. Ты такие дела решаешь быстро и правильно.
Молла выслушал жалобу соседей и понял, что правитель позвал его, чтобы оскорбить. Он, нисколько не смутившись, сказал спорщикам:
— Собака нагадила на улице. Это место принадлежит не вам, а повелителю. А у него здесь есть представитель — правитель города. Поэтому убирать за собакой должны не вы, а правитель!
Как-то раз три человека нашли мешок с орехами, принесли к Анастратину и попросили, чтобы он разделил между ними орехи по-божески. Анастратин развязал мешок, дал одному горсть орехов, другому — один орех, а третьему — все остальное.
Они ему говорят:
— Ходжа, ты разделил несправедливо!
— Глупые вы люди! — отвечал он им. — Разве бог не делит именно так? Одному даст много, другому мало. Вот если бы вы попросили меня разделить по-человечески, тогда бы каждый получил поровну[154].
Поставил однажды ходжа Насреддин посреди поля дверь так, чтоб ее видно было от дома, запер дверь на ключ, а ключ спрятал у себя.
— Что это ты придумал? — спросила его жена. Ходжа объяснил:
— Я поставил эту дверь, чтоб отличать честных людей от нечестных. Добрый человек обойдет эту дверь стороной, а плохой прямо к ней направится.
Прошло некоторое время, и вот Насреддин увидел: идут по полю девять человек — и прямехонько к двери. Он вышел к ним и спрашивает:
— Куда путь держите, люди добрые?
— Какое тебе дело? — отвечают. — Мы идем своей дорогой.
— Вы воры и идете воровать, — сказал им ходжа Насреддин. — Возьмите и меня в свою шайку, не то я донесу на вас.
А это действительно были воры. Удивились они проницательности Насреддина.
— Ты прав, — говорят. — Видимо, ты умеешь угадывать, что люди думают и чем занимаются. Идем с нами, пусть нас будет десятеро.
Пришли они к другой деревне, увидели на околице девушку-пастушку с отарой овец, подкрались поближе. Насреддин и говорит своим приятелям:
— Вы оставайтесь в лесу, а я пойду к девушке и постараюсь заговорить ей зубы. Как только я покажу пальцем на солнце — выскакивайте и уводите овец.
Сказано — сделано. Все вышло так, как задумал Насреддин. Утащили воры незаметно десять овец, он и сказал пастушке:
— Счастливо оставаться, малютка. Мне пора к своим. Догнал он их уже возле своего дома и спрашивает:
— Как мы теперь разделим этих овец?
