– Девочки, как я рада вас видеть! Какое счастье, что мы снова вместе, что тысячелетние традиции Ордена не угасли!
«Тысячелетние?! – удивилась Ольга. – Старушка успела украдкой приложиться к шампусику?»
– И как прекрасно, что за нашим столом появляются новые молодые лица. Давайте же выпьем за успех и процветание Ордена, процветание и успех… И за молодую кровь!
Дамы воодушевились, зазвенели хрусталём, все как одна повернулись в «детский» конец стола и одарили кандидаток и учениц сияющими улыбками. На мгновение Ольге стало жутко – слишком много внимательных взглядов, слишком много сверкающих зубов за раз, будто молодую кровь решили попробовать прямо сейчас. Она улыбнулась, кивнула в пространство, опустила ресницы и отпила.
Некоторое время все сосредоточенно жевали, деликатно попивая лёгкие белые и красные вина, разговаривали вполголоса. Но потом общество перешло к десертам и более крепким напиткам. Тут и началось настоящее веселье. Прозвучала ещё пара тостов, сотрапезники обменивались комплиментами и намёками, которых Ольга не понимала, речь шла о каких-то внутрикастовых отношениях. Выпили за критиков и принялись с особенной нежностью вспоминать тех, кто писал о них дурно.
– Девочки, а как там Укропов? Помнится, всё упрекал меня, что далека от народа и не бегаю по росе босая, дабы впитать мощь родной земли.
– Что, так и выразился – «дабы»?
– Клянусь. Они это любят. Когда хотят шутить, пишут «сей опус», а когда важничают, то «вотще».
– А со мною всё воюет Штакин.
– Милый, милый Штакин. Он всё тот же. Милый, но глупый. Считает врагом любого сильного литератора.
– И всех красоток. Фобия у него. Маш, как это будет?..
– Калигинефобия, боязнь красивых женщин, – немедленно откликнулась Панаева.– Боюсь, дело немного сложней. Он страшно боится не понравиться физически – ну, вы же помните особенности его кожи… Так сильно, что всё время пытается вычислить потенциальных ненавистников и нанести превентивный удар. «Я вам, наверное, противен, так получите же!» Не дай бог личико перекосить при встрече или сблизиться с теми, кого он числит в нелюбящих. И во «врагах» у него, по странному стечению обстоятельств, много красивых людей. И таких, знаете ли, разной степени культовости. Которые любимы публикой в сочетании талант – внешность-имидж. – О да, когда он случайно говорит о ком-то хорошо, это к худу. Хочется позвонить и справиться о здоровье похваленного…
