– Если можно, я лучше здесь помогу. Плохо переношу замкнутые пространства, поэтому в лифте не поеду, пойду по лестнице.
– Это называется клаустрофобия, – сказала Панаева, – я могу подобрать антидепрессанты…
– Да уж спасибо, обойдусь!
Ольга тоже захотела задержаться и убрать трапезную – очень надеялась пропустить бардов, если таковые будут.
– Не сегодня, – ответила Алла, – не в платьях же. Приходите завтра в девять утра, раз уж вы обе так любезны…
Ольга спускалась медленно, нога за ногу, поэтому когда она вошла, «культурная программа» уже началась. Помещение не походило на театральный зал в прямом смысле – просто два ряда кресел и диванчиков располагались полукругом перед небольшим возвышением, несколько светильников в полу изображали рампу, а все другие лампы были погашены. Из колонок звучала древнейшая «Венус» Shocking Blue, дамы расслабленно потягивали алкоголь и наблюдали, как на условной сцене танцует Иванова в крошечном алом платье.
«И неплохо, надо сказать, пляшет».
– Она бывшая профессиональная танцовщица, – будто услышав её мысли, сказала Катя, бесшумно оказавшаяся рядом. – Пойдём, там в уголке место есть. И всегда можно уйти незаметно.
«Надо же, понимающая девушка», – подумала Ольга, а вслух процитировала песенку:
– «Богиня на горной вершине горит, как серебряное пламя… I’m your Venus, I’m your fire» – что ж, так и есть, чисто Венера.
Потом окинула взглядом зал, полный хмельных женщин:
