Девица вырвалась из ослабевшей хватки и бросилась наутёк, придерживая надорванное у корсажа платье. Второй лиходей и не думал ловить беглянку – вместо этого он, нехорошо скалясь, медленно тянул из ножен тяжёлый бастард12.
Герхард попятился. Мечник, приминая траву подошвами, шёл прямо на инквизитора, и на рукаве его дублета Герхард только сейчас разглядел нашитый кусок ткани с изображением полосатого льва.
Дармштадские стражники. И, кажется, он только что прикончил одного из них.
Мечник с размаху врубился в кусты, и там, где только что стоял инквизитор, образовалась прогалина. Мгновение стражник и Герхард смотрели друг другу в глаза, и этого мига инквизитору хватило, чтобы прочитать во взгляде стражника –
Мечник узнал беглеца.
Не дожидаясь, пока стражник осмыслит произошедшее, Герхард бросился бежать, проламываясь сквозь колючие сплетения веток, – туда, где слышался шум воды. Берег в этом месте круто обрывался, река бурно вздымалась порогами внизу. Подмётки скрипнули по сухой почве, инквизитор пригнулся, растягиваясь на земле среди кустов, на самом краю обрыва, слыша, как свистит над головой клинок бастарда. Густой кустарник не дал стражнику размахнуться, и занести меч снова он не успел – отведённая ветка врезалась ему в лицо, раздирая шипами кожу. Мечник дёрнул головой, теряя равновесие, и Герхард, перекатившись, с силой ударил его под колени. Ноги стражника подломились, и он упал головой вперёд, кубарем покатившись с обрыва. Его крик смешался с шумом воды.
Не оборачиваясь, Герхард быстрым шагом пошёл прочь. Но, когда помятые кусты снова расступились перед ним, инквизитор замер.
На поляне не было и следа недавней схватки – тело убитого стражника исчезло, будто растворилось в мутном полуденном зное. Не нашлось и следов возни, взрыхлённая ногами земля вновь оказалась утоптанной. И посреди ровного пятачка сиротливо поблёскивал совершенно чистый кинжал.
Герхард едва ли не бегом пересёк поляну, на ходу подхватив клинок. Царившая здесь тишина таила в себе нечто неестественное – даже плеск воды доносился будто сквозь толстое покрывало. И, когда лес снова принял его в свои прохладные объятья, инквизитор вдохнул, успокаивая кружение в голове. Отступивший было страх нахлынул с новой силой. Что, если стражник каким-то чудом выжил? Да и чуда тут не нужно – достаточно кольчуги под дублетом…
Тревожные раздумья, поглотившие Герхарда, не помешали ему вовремя заметить перемену в окружении. Мгновение назад полный природного шума, лес затих, замер, затаился ветер в кронах – так останавливается время, и застывает природа, чтобы в следующий миг разразиться бурей.
Двигаясь в сгустившемся воздухе, словно в толще воды, инквизитор огляделся. Ничего. Рукоять клинка приятно холодила ладонь. Замершие деревья теснились вокруг густым частоколом, и он отступил, прижимаясь спиной к шершавой коре.
Гулкий удар разрезал плотную тишину, как нож разрезает застывший жир. Цепкий взгляд инквизитора ухватил молниеносное движение средь деревьев, и Герхард неслышно скользнул меж стволов.
Удар повторился. Кошкой пробираясь через редкий подлесок, инквизитор уже мог видеть его источник – огромный валун с вросшим прямо в камень исполинским дубом. Под раскидистой кроной дуба стоял сгорбленный человек и с натугой набрасывал на валун крупные поленья. На плоской вершине камня-великана уже образовалась горка дров.
Забросив последнее полено, человек вскарабкался на валун сам, и Герхард, притаившийся поодаль, увидел, что тот уже немолод. Сморщенное коричневое лицо тонуло в тени глубокого капюшона, из-под которого выбивались белёсые пряди.
С видимым трудом старик встал коленями на камень и запрокинул голову к небу. С его губ сорвались резкие, гортанные слова – старик выкрикивал их, странно вытягивая окончания. Этот язык не походил ни на одно из слышанных Герхардом наречий. Звучала в нём какая-то необъяснимая притягательность, завораживающая своей простотой и естественностью, и даже грубое произношение не могло скрыть удивительной напевности каждого слова.
Старик простёр руки над сложенными поленьями и взмахнул кистями, будто стряхивая с них пыль. Рукава его просторного шапа13 взметнулись, и между ладонями словно проскочила искра – а мгновением позже поленья вспыхнули огненным шаром.
Прищурившись, Герхард смотрел, как щуплая фигурка раскачивается в одном ритме с пляшущим пламенем. В густом воздухе вязли все звуки, и этот немой танец, исполненный истовой силы, превращался в молчаливую пантомиму для застывшего царства природы. Лицо старика, с закатившимися глазами и чёрным провалом рта, походило на трагическую маску. Полы его плаща взметались, раздувая пламя, поднимая искры, и казалось – вот-вот загорится и сам плащ, и старик, превратятся в пылающий столб и сольются с ритуальным костром воедино…
Ударил гром, и с неба рухнула стена воды. Капли лупили по листьям, по траве и камням, скрывая мир завесой падающих струй – но Герхард видел: огонь на валуне погас за миг до того, как начался ливень.
