Я сидел тогда за пианино в лесу, состоящем не из деревьев, а людей – одетых в черное и сверкавших не сочными, красочными плодами, а натертыми до блеска ботинками. Но отец был рядом. Он был самым высоким, самым мощным деревом из всех. И когда я вскинул на него глаза – все выше, выше, выше, – я увидел его припухшие, покрасневшие веки. Он сделал шаг, присел на скамейку рядом со мной – спина сутулая, плечи сгорбились – и стал молча наблюдать за моими маленькими пальчиками, скользившими по клавишам. Я играл тихо, ударяя только по тем клавишам, которые были перед моими глазами. Семь нот – до, ре, ми, фа, соль, ля, си – и затем все сначала. В том же порядке. Я не перебирал, не пытался изменить тональность. А только слушал, ощущая, как отскакивали клавиши от пальцев. Хотя прикасался я к ним так мягко, что едва различал звуки за гулом голосов, то и дело прерываемым всхлипами и рыданиями. Кто-то плакал, искренне сожалея о смерти мамы. Кто-то – потому что думал, что так положено. Но я не плакал. Потому что тогда я не смог бы играть на пианино. И когда я прикасался к длинным белым клавишам, отец, вслушивавшийся в производимые ими звуки, выглядел менее грустным.
А на этот раз клавиши меня не утешали. И чуда они тоже не смогли сотворить – отец не присел со мной рядом на скамейку. Но я все равно не плакал. Я не хотел, чтобы люди на меня глазели. Я только кивал им и играл, ожидая, когда все закончится. И когда возле меня остановился Энцо и, стиснув мои плечи руками, зашептал мне на ухо, я лишь замедлил темп, но играть не перестал. Мне не хотелось поощрять ни его, ни кого-то другого.
– Бенни, я очень сожалею о твоем отце. Но я должен сказать тебе, парень, кое-что важное. – Энцо не повысил голоса, не снял рук с моих плеч, и пальцы замерли на клавишах. – Я видел сегодняшнюю газету. Там было фото твоего отца и реально хорошая, хвалебная статья о нем. О его боксерской карьере и тому подобном. Но там была фотография и другого парня.
– Другого парня? – переспросил я, не отрывая взгляда от рук.
– Да, того сукиного сына, что убил Джека, – пробормотал Энцо мне в самое ухо.
Вот тебе раз! Мертвый «никто»…
– Я узнал его, Бенни, – продолжил Энцо. – Этот тот самый парень, который приходил ко мне недавно в спортзал и расспрашивал о Бо Джонсоне. Тот парень, который сказал, что собирается написать статью о нем и твоем отце.
Несколько человек заметили, что музыка прекратилась, и повернулись ко мне. Я сыграл несколько аккордов – тихо, медленно, – и любопытные взгляды сменили направление.
– Уверен, что он наврал. Я сразу так подумал. Уж больно он смахивал на стукача. Или копа. Не знаю, Бенни, что все это значит. Но я решил тебя предупредить. Будь осторожен, парень!
