Чтобы уплыть с тобой к деревьям
И к золоту на голубом.
Если бы я мог любить,
Не требуя любви от тебя,
Если бы я не боялся
И пел о своем,
Если бы я умел видеть,
Я бы увидел нас так, как мы есть,
Как зеленые деревья и золото на голубом.
Ты — дерево, твое место в саду,
И когда мне темно, я вхожу в этот сад.
Ты — дерево, и ты у всех на виду,
Но если я буду долго смотреть на тебя,
Ты услышишь мой взгляд.
Ты — дерево, твой ствол прозрачен и чист,
Но я касаюсь рукой и ты слышишь меня.
Ты — дерево, и я как осиновый лист,
Но ты ребенок воды и земли, а я сын огня.
Я буду ждать тебя там, где ты скажешь мне,
Там, где ты скажешь мне,
Пока эта кровь во мне, и ветер в твоих ветвях,
Я буду ждать тебя, ждать тебя.
Ты — дерево, твоя листва в облаках
Но вот лист пролетел мимо лица
Ты — дерево, и мы в надежных руках
Мы будем ждать, пока не кончится время
И встретимся после конца.
Очарованный тобой, мой лес,
Ослепительный сад
Неподвижный и прямой все дни.
Кто мог знать, что мы
Никогда не вернемся назад,
Однажды выйдя из дверей.
Очарованный тобой, я ничего не скажу,
Между нами нет стекла и нечего бить
Кто мог знать, что нам —
Нам будет нечего пить
Хотя вода течет в наших руках
Скажи мне хоть слово, я хочу слышать тебя
И оставленный один, беззащитен и смят
Этот выбор был за мной и я прав
Вот мой дом, мой ослепительный сад
И отражение ясных звезд
В темной воде, в темной воде, в темной воде…
Поколение дворников и сторожей
Потеряло друг друга
В просторах бесконечной земли
Все разошлись по домам.
В наше время,
Когда каждый третий — герой,
Они не пишут статей,
Они не шлют телеграмм,
Они стоят как ступени,
Когда горящая нефть
Хлещет с этажа на этаж,
И откуда-то им слышится пение.
И кто я такой, чтобы говорить им,
Что это мираж?
Мы молчали, как цуцики,
Пока шла торговля всем,
Что только можно продать,
Включая наших детей,
И отравленный дождь
Падает в гниющий залив.
И мы еще смотрим в экран,
А мы еще ждем новостей.
И наши отцы никогда не солгут нам.
Они не умеют лгать,
Как волк не умеет есть мясо,
Как птица не умеет летать
Скажи мне, что я сделал тебе,
За что эта боль?
Но это без объяснений,
Это видимо что-то в крови,
Но я сам разжег огонь,
Который выжег меня изнутри.
Я ушел от закона,
Но так не дошел до любви.
Но молись за нас,
Молись за нас, если ты можешь.
У нас нет надежды, но этот путь наш
И голоса звучат все ближе и строже,
И будь я проклят, если это мираж.
АРХИВ
Она не станет читать твой диплом,
И ты не примешь ее всерьез.
Она не станет читать твой диплом,
И ты не примешь ее всерьез;
Но она возьмет тебя на поводок,
Возьмет тебя на поводок,
И ты пойдешь за нею, как пес.
Она расскажет тебе твои сны,
И этим лишит тебя сна;
Расскажет тебе твои сны,
И этим лишит тебя сна.
И она откроет своим ключом
Клетки всех твоих спрятанных птиц,
Но не скажет имена.
Ты знаешь много новых стихов,
Где есть понятия "добро" и "зло";
А также много старых стихов,
Где есть понятия "добро" и "зло".
Но ты не бывал там, откуда она,
Ты не бывал там, откуда она -
Что ж, считай, тебе повезло…
Она коснется рукой воды,
И ты скажешь, что это вино.
Она коснется рукой воды,
И ты скажешь, что это вино.
И ты будешь смотреть вслед ее парусам,
Будешь смотреть вслед ее парусам,
Ты будешь дуть вслед ее парусам,
Когда ты пойдешь на дно,
Когда ты пойдешь, наконец, на дно…
Что толку быть собой,
Не ведая стыда,
Когда пятнадцать баб
Резвятся у пруда;
Нагие поезда,
Пустые города,
Пришедшие, увы,
В упадок навсегда.
Что толку быть тобой,
Бесстыжая звезда,
Когда пятнадцать баб
Умчатся в никуда;
Чужая борода,
Горелая вода,
Пришедшая, увы,
В упадок навсегда.
Что толку быть в тебе,
Горелая вода,
Когда пятнадцать баб
Вернутся навсегда;
Чужая борода,
Жестокая орда,
Пришедшая, увы;
Пришедшая, увы.
Что толку просто быть,
Жестокая орда,
И бабы у пруда
Не ведают стыда;
Пустые поезда,
Нагие города,
Пришедшие, увы,
В упадок навсегда.
Я — трудовая пчела на белом снегу;
Трудовая пчела на белом снегу.
Я совершаю свои круги под стеклом;
Мы станем друзьями; я знаю, что будет потом.
Я знаю, что будет, и я ничего не могу.
Ты живешь здесь, твоя листва на ветру;
Я только гость здесь, я ценен тем, что уйду.
Мы рвемся к теплу, как дети в зимнем лесу;
Наши руки в огне, наши тела на весу;
Я скажу тебе "здравствуй", имея это в виду.
А в сотах ждет мед, трепещущий и живой.
В моих сотах ждет мед; ты знаешь его, он твой.
Так открой мои двери своим беззвучным ключом;
Мне сладко быть радостью, но мне страшно стать палачом.
Но одно идет вместе с другим, пока в сотах ждет мед.
Я — трудовая пчела на белом снегу;
Трудовая пчела на декабрьском белом снегу.
Я совершаю свои круги под стеклом;
Мы станем друзьями; я знаю, что будет потом.
Я знаю, что будет, но я ничего не могу.
Грустит сапог под желтым небом,
Но впереди его печаль.
Зеленых конвергенций жаль,
Как жаль червей, помятых хлебом.
С морского дна кричит охотник
О безвозвратности воды
Камней унылые гряды
Давно срубил жестокий плотник.
