И все замечательно ясно,
Но что в том небесам?
И каждый умрет той смертью,
Которую придумает сам.
У нее свои демоны,
И свои соловьи за спиной,
И каждый из них был причиной,
По которой она не со мной.
Но под медленным взглядом икон
В сердце, сыром от дождя,
Я понял, что я невиновен,
А значит, что я не судья.
Так сделай мне ангела,
И я покажу тебе твердь.
Покажи мне счастливых людей,
И я покажу тебе смерть.
Поведай мне чудо
Побега из этой тюрьмы,
И я скажу, что того, что есть у нас,
Хватило бы для больших, чем мы.
Я связан с ней цепью,
Цепью неизвестной длины,
Я связан с ней церковью,
Церковью любви и войны.
А небо становится ближе,
Так близко, что больно глазам;
Но каждый умрет только той смертью,
Которую придумает себе сам.
1988
Сарданапал, надменный азиат,
Зачем мой шкаф служил тебе жилищем?
Мы шествуем по улицам и свищем,
Сзывая всех в далекий райский сад.
Но сгнили их конкретные умы
В процессе потребления продуктов
Что им с того, что твой кузен кондуктор,
Наследный принц Уфы и Костромы.
1989
Иван и Данило; вот идут Иван и Данило.
Мне скажут: "Как это мило", я скажу: "Иван и
Данило".
Иван и Данило; вот идут Иван и Данило.
Мне скажут: "Как это было?", я скажу: "Иван и
Данило".
Мой лирический герой сидит в Михайловском саду,
Он курит папиросы у всех на виду,
Из кустов появляются Иван и Данило,
Он глядит на них глазами;
Он считал их персонажами собственных книг,
Он думает, не стал ли он жертвой интриг,
Он думает, не пил ли он чего-нибудь такого,
Дык, не пил, елы-палы, нет;
Вот идут Иван и Данило, вот идут Иван и Данило.
Мне скажут: " Как это мило"; я скажу: "Иван и
Данило".
За ними белая кобыла,
Вои идут Иван и Данило
На заборе сидит заяц в алюминиевых клешах,
Он сам себе начальник и сам падишах,
Он поставил им мат и он поставил им шах,
Он глядит на них глазами;
В исполкоме мне скажут: "Это чушь и это бред!",
Но я видел исполкомы, которых здесь нет,
Который сам себе сельпо и сам центральный комитет,
И он глядит на них глазами;
Туда идут Иван и Данило; туда идут Иван и Данило.
Меняя шило на мыло, вот идут Иван и Данило.
Иван и Данило; вот идут Иван и Данило.
За ними белая кобыла,
Вот идут Иван и Данило
Вот идет Тиглат Палисар, вот идет Тиглат Палисар,
Раньше был начальник, а теперь стал цар; вот идет Тиглат Палисар.
За ним идет Орфей Пифагор, за ним идет Орфей
Пифагор;
Безо всякой визы из-за леса из-за гор,
Вот идет Орфей Пифагор.
Вслед идет Сирень да не та, вот идет Сирень да не та.
Эй, лихие люди, отворяйте ворота,
Вот идет Сирень да не та.
А вслед идут Иван и Данило; вслед идут Иван и
Данило.
За ними белая кобыла; вот идут Иван и Данило…
1989
Святой князь Герман
Сейчас румян, а ранее как мел
Герман был сломан,
Но божьим промыслом опять цел
И всякая божия тварь
Поет ему и радует взгляд
Святой Герман
Кто-то сказал "Welcome"
А он ответил "The pleasure is mine, please"
Герман был свинчен,
Посажен в бочку и взят далеко вниз
А ветер смеялся с небес
И хор из заоблачных сфер
Пел: "Ах, сэр Герман!" *
Святой Герман пришел к Святому Петру
Сели в сторожку и начали пить смесь
Отсюда прямой путь в святцы,
Но все в порядке, Герман опять здесь
Утешенье коням в пальто
Причина всем диким цветам петь:
А наш Герман был там
Святой князь Герман
Сейчас румян, а ранее как мел
Хром, глух и сломан,
Но божьим промыслом опять цел
И всякая божия тварь
Поет ему и радует взгляд
Святой Герман
*
1989
Между Bleeker и McDougal,
Много маленьких кафе,
Я хотел купить наркотик,
А он уехал в Санта-Фе.
Над Нью-Йорком небо хмуро,
Дождь над парком Гранмерси.
Звонит Статуя Свободы,
Предлагает XTC.
Дует ветер с Брайтон Бича,
С эмигрантским запахом.
Пойду выпью рюмку водки
Закушу наркотиком.
Летом здесь едят пейотль,
А ЛСД едят весной.
Страсть как много телефонов
В моей книжке записной.
А по ночам в Центральном Парке
Небо дивной синевы.
А мой менеджер — дурак,
Не принес опять травы.
Извела меня кручина,
Подколодная змея.
Как тут жить без кокаина -
Восемь девок, один я.
Я бы жил себе в России,
Да дали мне задание:
Ты езжай, браток, в Manhattan,
И там расширь сознание.
1989
Лой Быканах,
Лой Быканах,
Вы-шли-хлаи
Вы-шли-хлаи
Вы-шли-хлаи
Лой Быканах…
1990
Никон поджигает ночь;
Ночь поджигает коня;
Кони бегут по земле,
Кони говорят человечьим огнем.
А Никону стоять на холме,
У Никона отсюда и досюда броня,
А жена его сидит на земле,
У нее между ног — крылья
Никон поджигает ночь,
Ночь поджигает коня,
А кони поднимают глаза -
И ангелы спустились с небес;
А Никону стоять на холме -
Никону стоять в ожиданьи чудес,
А жена его летит над землей,
У нее между ног — крылья.
1990
О лебеде исчезнувшем
О лебеде, ушедшем во тьму я молюсь
И еще —
Святые заступитесь за нас
