Мобильные телефоны и камеры — штука страшная для тех, кому нужно что-либо проделать скрытно. Сейчас, когда эти технологии только-только отвоевывают место под солнцем, многие люди упускают их из виду, особенно самонадеянные и самоуверенные. Например такие, как Мария Синатра, позволившая себе поверить в любовь принца другого рода, в то, что они с возлюбленным натуральные партнеры по преступлению. Сохранять же в телефоне переписку, а самой так безалаберно разбрасываться своим аппаратом…
Человек, которого я знал под именем «Михаил Сафронов» беззастенчиво глумился над застывшим столбом египтянином, особо наслаждаясь тем, как продолжающая сидеть в кресле смуглянка уходит всё дальше и дальше от своего естественного цвета кожи. Ей, видимо, очень сильно было не по душе, что вместо заговора двух старых родов она была предназначена лишь как удачная жертва на заклание. Почему Сафронов и я в этом уверены?
Ну, наверное, потому, что этот русский с толстыми африканскими губами, как раз и догадался порыться на моих страничках, где и нашел всю нужную информацию. А затем не поленился связаться со мной ради её проверки и уточнения некоторых деталей. Вроде вот этой ситуации, которая чуть не переросла для меня в бой насмерть.
Техника тренировки с помощью «яркоглазых» — это настоящий прорыв для «надевших черное», способ одновременного усиления и тренировки контроля. Некий глобальный козырь, который, будучи у одного рода, мог бы помочь его резкому возвышению над другими. Знатный приз, лежащий у всех на виду. Только вот Сафроновы, при всех своих достоинствах, не потянули бы владение таким эксклюзивом, а Хатши вполне могли. Поэтому со мной толстогубый русский сыграл честно… чтобы убить сразу двух зайцев. Полная потеря лица будущим (неслучившимся) главой рода Хатш Соломиром, и не менее полная дискредитация Марии Синатры, являющейся, как мне сообщили, неким лидером-координатором этой могучей кучки молодежи.
— О, наша умнейшая предводительница! — ехидно проскрипел русский, поворачиваясь к немой и жалкой Синатре, — А ты думала, зачем твой египетский дружок подговорил тебя на организацию провокации Кирью? Он строил сцену твоей смер…
Сорвавшийся с места Хатш был быстр, но я, как и русский, ожидали от него действия. Правда, если Сафронов просто ушёл в защитную стойку, надеясь переждать взрыв ярости застигнутого с поличным египтянина, то я имел на этот счет своё мнение.
Бам!! — и «надевший черное», пуча глаза, пролетает мимо своей сжавшейся цели. Алюминиевая банка с супом в который раз показывает своё превосходство в качестве метательного предмета. Моментально сориентировавшийся Михаил кидается к сильно дезориентированному египтянину, тут же защелкивая на его руках какие-то особенные толстые наручники.
Соломир скрипит зубами, но тут же тухнет, когда его взгляд находит небольшую камеру, на которую снимает происходящее высокая девушка, пришедшая с русским.
— Неплохо получилось, — лучится довольством русский, сидя на месте Соломира спустя полчаса после того, как последнего увели, — Я с самого начала заподозрил этих двух в грязной игре. Уж больно масляные глаза были у сучки, когда она смотрела на Хатша…
— Это ваши дела, — качаю головой я, — Давайте закончим с нашими.
— Если все обстоит так, как ты мне говорил ранее, то никаких проблем не вижу, — продолжает улыбаться русский, — Особняк в Токио у нас есть, нужна лишь палка?
— Шест, — уточняю я, — На подставке из эбонита или иного диэлектрика. Не так важна длина, два или три метра, без разницы. Чистая медь, на концах заглушки из того же эбонита. До активированного шеста никто не должен дотрагиваться всё время, пока он работает.
— Звучит просто и логично, — кивает мне собеседник, — Но ты уверен, что это сработает?
— Сработало на «яркоглазой», сработает и для вас. Раз в неделю я буду приезжать и заряжать этот маятник. Что насчет гарантий безопасности?
О них, как выяснилось, я могу не думать. Наблюдателям, довольно давно уже сидящим в Токио, было категорически запрещено использовать по отношению ко мне и моим близким любую форму насилия, а также таить информацию друг от друга. На вопрос, который я уже задавал нескольким «надевшим черное», этот малоприятный толстогубый субъект ответил довольно искренне, что сам считает принявших Снадобье заигравшимися. Ну не могут они подойти и спросить. Попросить, обозначить свой интерес, предложить сделку. Показать себя заинтересованными — это значит продемонстрировать слабость, потерять лицо. Они же воины, а не торговцы.
Звучит дико, но, по сути, речь идёт о крайне специфичных знаниях, которые нужно не просто получить, а захватить себе, уничтожив прежнего носителя. Иначе они теряют свою ценность для рода.
— Что знают двое, знает и свинья, — пробормотал Сафронов по-русски, — Я вполне мог очутиться на месте Соломира…
— Лучше что-то, чем ничего, — ответил я ему на том же языке, — Вы теперь получите больше, чем Синатра и Хатш. Как минимум, на время.
— Твоя правда, — удивился Михаил, вставая, — Но нам пора, самолет скоро. До встречи в Токио. Я позвоню, когда шест привезут.
