Первый воин даже не успел поднять меч — челюсти сомкнулись на его лице, и через секунду от головы остались только клочья кожи, которая тут же осыпалась донным песком. Второй попытался отбиться алебардой — один из духов впился ему в руку, и плоть поплыла, как воск.
Холодная энергия смерти лилась сплошным потоком, наполняя мое ядро все новой и новой силой, и эта сила требовала выхода. Шаг вперед — и концы моего шеста начали петь в унисон заунывным литаниям голодных духов, раздирающих врагов на куски.
Шаг вперед. Уйти с линии атаки — и тяжелая алебарда проходит мимо, едва-едва разминувшись с моей тушкой. Поворот — и белый шест, словно копье, дробит гортань.
Шаг назад — и подарок озера с размаху ломает руки бойцу, что держит в руках парные топоры. Скользнуть в сторону — и шест проламывает ему висок.
Я шел среди них, а вокруг меня тела падали одно за другим, словно спелые колосья, побитые ураганным ветром.
Один из воинов, огромный, в ламеллярных доспехах, бросился на меня с криком. Я улыбнулся и, покачав головой, произнес:
— Медленно.
Шест копейным ударом пробил его насквозь. Его не спасли даже доспехи — белому древку на них было плевать. Как и мне…
Мне потребовалось несколько ударов сердца, прежде чем на площади остался стоять лишь я. Тела врагов превратились в едкий дым, а когда он рассеялся, передо мной стоял еще один противник. В этот раз — в доспехах стражника.
Он был выше остальных, его доспехи были покрыты иероглифами, которые я не мог прочитать. В своих руках, шириной с мою ногу, он сжимал двуручный меч. Он был больше его ростом — почти два метра обоюдоострой стали. Такими в Нефритовой империи вооружали лишь элитных бойцов, которые готовы были встать стеной против тяжелой конницы горных народов.
И, как у всех в этом городе, его лицо было лишь иллюзией, которая скрывала под собой гладкую, как маска, поверхность.
— Хозяин глубин ждет, — сказал он, и его голос был как шелест волн в глубине.
Я осмотрелся — кроме этого выродка у меня не было больше противников. Так что можно и поговорить.
— А если я не хочу идти?
Страж улыбнулся.
— Тогда ты останешься здесь. Навсегда.
Я рассмеялся.
— Попробуй.
Он шагнул вперед, одновременно нанося удар. Быстрый, очень быстрый. Я едва увернулся, но лезвие все же задело мое плечо, пусть и вскользь. Кровь брызнула на фальшивые камни фальшивой мостовой. А я приготовился драться всерьез.
Он рванул вперед, нанося десяток быстрых и чрезвычайно опасных ударов. Вот только я не собирался соревноваться в фехтовании. Стоило ему чуть-чуть замешкаться, как я спустил на него всю свою свору голодных духов.
Они набросились на него, как голодные псы на добычу. Он пытался сражаться, размахивая своим мечом, но это была лишь агония. А я стоял и смотрел, как мои верные спутники забирают его жалкую жизнь.
Вот только меня тревожило лишь одно: вместо крови у этого выродка была вода. Темная, глубокая вода.
Тело стража медленно рассыпалось на мелкие куски, а я сделал очередной шаг навстречу Хозяину Глубин…
Стоило мне шагнуть вперед как мир в очередной раз изменился. Город словно смыло волной. Исчезли все звуки. Краски поблекли и передо мной вновь появилось озерная гладь. Не та что была на пути в этот проклятый город. Нет.
Тут было нечто совершенно иное. Что-то больше напоминающее застывшую каплю смолы с мошкой внутри. И этой мошкой был я.
В этой мертвой, неподвижной воде отражалось небо — или то, что должно было быть небом. Беззвездное, безлунное и совершенно пустое.
Я наклонился, чтобы коснуться поверхности — и отпрянул. Мое отражение не повторило движения.
Оно застыло, глядя на меня снизу вверх. Те же черты, тот же облик с резкими чертами лица, но вот глаза… Они были пусты. Гладкие, как отполированные камни, без зрачков, без блеска. Без огня. Такие же как у людей в городе или у стражей с фрески.
— Нравится? — спросило отражение.
Голос был моим — но словно бы пропущенным сквозь толщу воды. Глухим, лишенным тембра.
Я стиснул зубы, чтобы не впечатать кулак в знакомое лицо. Ненавижу такие игры. И почему все эти духи так любят красть облик человека? Глубокий вдох, а следом медленный выдох, через нос позволили мне успокоиться и вместо ответа я задал свой вопрос:
— Что это за место?
Отражение улыбнулось. Не той оскаленной ухмылкой, к которой я привык. А чем-то… спокойным. Умиротворенным.
— Дом, — ответило оно. — Твой дом.
Вода передо мной дрогнула — и вдруг озеро расширилось, превратившись в бескрайнюю зеркальную равнину. Я стоял посреди нее, окруженный собственной бесчисленной чередой отражений. Они смотрели на меня с разных сторон — не только спереди, но и сбоку, сзади, сверху. Одни — точные копии. Другие — чуть иные. Там был я в доспехах легионера. В красном халате со знаками чиновника высшего ранга Нефритовой империи. Покрытым кровью беглецом с затравленным взглядом. Я с седыми висками и шрамом через оба глаза. Я с пустыми руками и сгорбленной спиной.
Здесь были мириады меня, что прожили иную жизнь.
