– Сомнения случились раньше, когда я училась в инязе. А во ВГИКе, мне было очень легко, никаких больше сомнений. Всё было правильно.
– Аня, ты такая хрупкая, миниатюрная. Окружающие никогда не говорили «ну какой она режиссер, какой руководитель процесса»?
– Помню, как я во ВГИКе пыталась рекламу снимать, ходила к заказчикам. И вот приходит такая девочка с двумя косичками к банкиру, а в его представлении режиссер – это Михалков, Рязанов. Конечно, заказов рекламных мне не удалось получить. Потом всё изменилось, потому что когда ты доходишь до площадки…
– …уже не важно, какого ты роста и какие у тебя косички.
– Конечно. Это та профессия, где ты не можешь спрятаться. Невозможно за кого-то заплатить, чтобы он стал режиссером. Можно заплатить, чтобы, грубо говоря, девушку твою сняли в кино. Но невозможно заплатить и сказать «пусть моя девушка снимет кино». Хотя нет, такое тоже сейчас случается. Но что она потом будет делать, эта девушка?
– А как насчет характера? Профессия больше брутальная.
– У меня есть какие-то внутренние качества, которые были еще с детства, – дисциплина, организация. Это тоже очень важно, потому что ты не просто художник, который стоит один у мольберта: захотел – нарисовал, захотел – не нарисовал.
– Ты умеешь по-новому раскрывать актеров. Так случилось с Машей Шалаевой в «Русалке», потом с Северией Янушаускайте в «Звезде»…
– Я ужасно рада за Северию. Потому что она сидела у себя в Вильнюсе, в жуткой депрессии: ушла из театра, ролей нет, у нее было очень тяжелое состояние, она буквально была готова уходить из профессии. И вот эта «Звезда» стала для нее счастливым билетом.
– А я рад, что у тебя самой открылось второе дыхание – не только в творчестве, но и в личной жизни.
– Да, у меня всё хорошо.
– Любовь рождает вдохновение и на съемочной площадке, верно?
– Вот была дыра в семь лет, видишь! Мне раньше говорили, что невозможно совмещать творчество и семейную жизнь, потому что человек должен быть удачлив либо в одном, либо в другом. Я в это не верю, поскольку отношения мужчины и женщины – это всегда энергообмен, и если люди друг друга находят, то они друг друга подпитывают, помогают друг другу. Это только так и работает.
– На этой оптимистичной ноте давай закончим. Можно даже поставить не точку, а восклицательный знак. Да здравствует любовь!
– Да здравствует любовь! Конечно.
Как щедро одарена природой Татьяна НАВКА! Сколько в ней грации и обаяния! Никогда не забуду ее Кармен. Сильная, страстная, драматичная. Актриса с большой буквы на ледовых подмостках. Мы познакомились с Таней лет десять назад. Моего брата Игоря пригласили участвовать в проекте «Ледниковый период», и у меня была счастливая возможность наблюдать за олимпийской чемпионкой с близкого расстояния.
Теперь она еще и продюсер. Ледовые спектакли «Руслан и Людмила», «Аленький цветочек» – амбициозная стартовая площадка для Навки, выступившей в новом для себя качестве. Конечно, в своих проектах Таня исполняет главные роли, – а как иначе? Лед – ее стихия, которой она верна столько лет!
… Интервью и съемку для ОК! с Татьяной Навкой мы делали в Сочи. Она находилась там на гастролях. Во время фотосессии, в поисках интересного ракурса, Навка неожиданно вскочила на узкий парапет, а за спиной – огромная пропасть. И позировала она на этом парапете долго и увлеченно. Я, честно говоря, не мог смотреть на такую картину, – мне было страшно.
– Скажи, у тебя полностью отсутствует порог страха?
– Ну, во-первых, у меня прекрасная координация. А если говорить о пороге страха, то еще в детстве я была абсолютным сорванцом, росла бесстрашной, ничего не боялась. Если прыгнуть с трехэтажного здания в сугроб, то я первая в классе, если с «десятиметровки» в воду – прыгала практически не задумываясь. Все деревья, заборы были мои. В общем, я была за любой кипеж. (Улыбается.)
– Бедные родители!
– Да уж. Помню, мы как-то поехали на свадьбу к родственникам. Никто и глазом не успел моргнуть, как я оказалась на высочайшем дереве. Прибежали все тети, дяди, братья, сестры… Мама кричит: «Доченька, я тебя умоляю, подожди. Сейчас к тебе папа залезет и спустит тебя вниз». А я сверху командирским тоном: «Отойдите, не мешайте, я сама буду прыгать!»
