– Люди приехали на свадьбу, а героиней становится маленькая Таня. Что ж вполне логично для тебя.
– Ты знаешь, никогда не было задачи оказаться в центре внимания, но то, что я всегда и во всем старалась быть первой, это точно. Если в садике ставили спектакль, то главную роль – Репки – играла я. (Улыбается.) Ну и так далее. Я стремилась быть первой, если мне этого хотелось, если это было моей какой-то целью. А вот, например, в детстве на занятия по фигурному катанию, куда опаздывать в принципе было нельзя, я умудрялась приходить последней. Я жила очень далеко от катка, просыпалась в пять тридцать утра и ехала на тренировку через весь город. Ровно в семь уже надо было стоять на льду. И так важно было прийти первой, чтобы занять самое лучшее, гладкое, чистое место на льду, где мы «рисовали» фигуры. Каждому на занятиях доставался свой кусочек льда. А чем дальше к краю, тем лед был более неровный и бугристый. И так получалось, что я всегда стояла под бортиком. Но я знала, что это не главное и что это не помешает мне стать лучшей.
– Ты приехала на нашу встречу с младшей дочерью, которой по-взрослому объяснила, что сейчас будешь занята. Она молча кивнула и пошла с няней к морю. У твоих дочерей какая разница в возрасте?
– Четырнадцать лет. Ну ты знаешь, я прямо наслаждаюсь сейчас, потому что это совершенно иное ощущение – вновь стать мамой через столько лет. Я уже много чего понимаю про воспитание. Жалею, что со старшей дочерью упустила какие-то важные моменты, когда она только-только начинала познавать мир. Я же тогда шла к олимпийским медалям: родила – и вперед. В общем-то, планировала, что ребенком займусь, когда ей исполнится пять лет, – как раз тогда я Олимпиаду выиграю.
– Постой, ты была так уверена в победе?
– Да.
– И никаких сомнений?
– Я как-то всё математически просчитала и понимала, что у нас с Романом Костомаровым нет соперников.
– Роман тоже был в этом уверен?
– Мне кажется, тоже.
– Получается, олимпийская победа не стала для вас каким-то высшим счастьем?
– Да ладно, «не стала»! У нас ведь очень субъективный вид спорта. Это же не то что ты пробежал быстрее всех, прыгнул выше всех и уже не придраться. Есть много подводных камней. Честно скажу тебе, на чемпионате Европы, за месяц до Олимпиады в Турине, Федерация фигурного катания предлагала нам с Романом вообще сняться с соревнований.
– С Олимпийских игр?
– Нет, с чемпионата Европы. Так получилось, что в начале соревнований, в обязательных танцах, мы оказались третьими. Хотя это чистая случайность, мы никогда не проигрывали в этом виде. Тогда наша Федерация устроила большое собрание, и нам посоветовали досрочно покинуть соревнования. Тогда мы с Романом и тренером Александром Жулиным, взявшись за руки, приняли решение идти до конца. Мы вышли на следующий день на лед и стали первыми. И тут, представляешь, нам – довольным, счастливым, непобедимым – говорят: «Вы, ребята, конечно, молодцы, а вот теперь вам точно лучше сняться. Это просто чудо, что вы выиграли сегодня, но дважды чуда не бывает. Очень сильное противостояние». Но мы всё равно вышли на лед. Это был как раз тот знаменитый прокат, когда на последней поддержке я сильно порезала руку. Видишь, у меня до сих пор большой шрам на руке. Мы танцевали из последних сил, по всему льду текла кровь. И несмотря ни на что, мы победили! После выступления меня сразу отвели в медпункт, потому что нужно было кровь остановить. Еще приставили специального «допингового человека», который следил за мной: те, кто получают призовые места, обязательно проходят дополнительный допинг-контроль. Обычно это делается в течение десяти минут после выступления, но мне не могли остановить кровь минут двадцать…
– …Что только подливало масла в огонь.
