В библиотеке воцарилась абсолютная тишина. Когда, наконец, Граф медленно поднял глаза, он увидел, что Одемар повернул голову и смотрит на него.
– Это означает… – голос Одемара неуловимо изменился за эти несколько минут. – Что… что молодой человек наверху…
– Он никто…
– Значит, он не… если он не Леон, он в здравом уме.
– Да.
– Значит, Анна обманывала нас все эти годы. – После паузы он добавил: – А ее сын симулировал всю свою жизнь.
– Позвольте с вами не согласиться в деталях. Молодой человек вынужден был играть эту роль только после того, как он и его мать встретились с Эммой Гаст. Готов поклясться, что все разговоры о врачах и санаториях во Франции – чистая выдумка. Проверить-то нельзя – война. А местным специалистам его не показывали! Милейший доктор Терли, помнивший «бедного маленького Леона», защищал этого здорового балбеса от «потрясений», как лев! Хотя, с другой стороны, почему Терли должен был поступать иначе? Ведь он же не знал о подмене. Вот почему Анна Одемар и ее сын не хотели покидать этот дом. Здесь парню не грозили расспросы, тесты, проверки для призыва. Здесь его защищал Терли.
– Беата всегда боялась его.
– Наверное, пару раз она встречала его в истинном обличии и подсознательно поняла, что он здоров и опасен.
– Во имя господа, зачем же они затеяли это?
Граф, глядя на вид Витчерхиира, в свою очередь задал вопрос:
– Кто унаследовал бы половину состояния Одемаров, если бы ваш брат умер бездетным?
Одемар резко, всем корпусом развернулся в кресле и уставился на Графа. Тот медленно положил гравюру на стол, неторопливо пересек комнату и уселся в кресло у камина. Теперь собеседников разделяла пара футов.
– Сначала я, после моей смерти – Беата.
– Я так и подумал. Подобная схема наследования часто используется в богатых семьях. А теперь я отвечу на ваш вопрос: все дело в том, что Леон опередил вашего брата, господин Одемар.
– Что?
– Клаус Одемар умер здесь, в Берне, а Леон жил со своей матерью в Бельгии.
– Да, они купили виллу под Брюсселем, но в довольно глухом месте и всегда отпускали на ночь прислугу. Помнится, Клаус очень беспокоился за Анну, но ей нравилось бродить вечерами по пустому дому. Она ничего не боялась.
– Вы ей сообщали о болезни мужа?
– Немедленно.
– Вот тогда она и придумала этот план. Ей пришло в голову, как можно сохранить состояние для себя и собственного сына. Мальчик, скорее всего, был немного старше Леона – на два или три года. Кстати, а как обстояло дело с репутацией будущей госпожи Клаус Одемар – какие-нибудь слухи или скандал?
– Нет, ничего подобного, иначе мои отец и мать не дали бы согласия на брак. – Одемар помялся и добавил: – Вернее, они не дали бы денег. Анна была очень бойкой и веселой, но ее изворотливая мать могла скрыть все, что угодно: тогда отправила дочку в Испанию. Клаус уехал из дома много раньше, много путешествовал. Встретив Анну, он наверняка предложил ей свою помощь. Подобные рыцарские порывы были вполне в его духе. Этот романтический брак избавил Анну от тревог и забот, а мой брат, несомненно, подружился с ее мальчиком.
– Воздадим ей должное, – вздохнул Граф. – Ваш брат искренне любил ее, а она любила своего старшего сына.
