– Мы тоже так думаем. Но я так понимаю – смерть госпожи Шафер вас не интересует. Должно быть, это случилось вчера, незадолго до того, как вы мне позвонили.
– Разбойными нападениями сейчас никого не удивишь.
– Ладно, заканчиваю… Буше говорит, что Шмид совершенно спокоен и не подозревает, что им кто-нибудь интересуется. Мы предпринимаем все возможное, чтобы не упустить его. Для удобства я уже расплатился с хозяйкой пансиона, чемоданы упакованы и сложены в машину. Но на похороны мы пойдем поодиночке. Это приятное старое кладбище находится в северной части города. Вид на озеро и горы прилагается. Наверное, покойникам приятно. Или их родне… Буше с машиной останется на соседней дороге, а я заберусь на каменную ограду с восточной стороны – просто сторонний зритель и только. Надеемся на то, что Шмид не сможет далеко уехать из-за проблем с топливом и воспользуется поездом из Туна. Однако, Буше просит предупредить вас, что этот тип – опытный проходимец и вполне способен ускользнуть из-под наблюдения.
– Шваб, я знал, что вы все сделаете правильно. Просто нет слов выразить вам свою благодарность.
– Да ладно. Это лишь малая толика нашего долга, а Буше помнит, что именно вы сумели вытянуть из Бельгии его внука. Если бы вы могли подъехать, все оказалось бы намного проще.
– Пока не могу. Здесь тоже нужен глаз да глаз.
– Хорошо, позвоню еще.
Не успел Граф положить трубку, как телефон вновь ожил. На этот раз звонил доктор Этьен Бьянчи.
– У меня есть для тебя информация, – объявил он.
– Уже?
– Просто нужно знать, где спрашивать. Свой вклад внесли три человека. Твоему приятелю, доктору, о котором идет речь, шестьдесят три года. Родился в Берне, родители неизвестны. Получил диплом доктора в медицинском колледже, был интерном в больнице Святого Дамиана. Был весьма многообещающим молодым врачом – но и только: ни связей, ни денег, ни достойного происхождения. Рано женился, но каким-то образом остался без жены… Она то ли умерла, то ли они развелись – выяснить не удалось. Все произошло так давно, что многие считают его холостяком. Несмотря на талант, в жизни не преуспел. Простому врачу трудно добиться успеха, если у него нет ничего, кроме таланта. И ко всему – полное отсутствие обаяния, а это настоящая беда! В больнице его не любят. Частная практика – небольшая. И ничего компрометирующего.
– Спасибо, Рыжий.
– Да! Я еще звонил в больницу Святого Дамиана и справился об интересном случае острой лейкемии, который зафиксирован у них.
– Любопытно.
– У них это единственный случай. И тут нет никакой ошибки, Гарольд.
– Я так и думал…
– Если тебе в голову взбредет еще какая-нибудь блажь, буду рад услышать.
– Меня сейчас занимает единственный вопрос: если лейкемия протекает на фоне наркомании, что они записывают в истории болезни?
– Они сообщили бы мне об осложнениях.
– Понял. Еще раз благодарю. Возможно, я позвоню тебе позже.
– Пожалуйста. Мне бы хотелось участвовать в твоем расследовании. Если в каком-нибудь сомнительном деле замешан врач, наше сообщество заинтересовано в информации.
– Ох, ради бога, Рыжий, никому не говори об этом, пока я не дам согласия.
Доктор Бьянчи, председатель сообщества «Врачи Швейцарии», заметил, что умеет держать язык за зубами.
Граф обедал на свежем воздухе во внутреннем дворике, когда Антуан объявил о визите господина Ига. Граф встретил сыщика и пригласил его выпить кофе на свежем воздухе. Иг постоял, осматриваясь, затем повернулся и взглянул на фасад дома Графов из песчаника, с балконом, украшенным изящной решеткой перед окнами библиотеки.
– Дом всегда так выглядел? – поинтересовался он.
– Ну, не совсем. Мои предки посчитали бы отвратительным то, что я обедаю в библиотеке или во дворе, а в столовой смешиваю химические препараты.
– Вы опускаетесь, а я поднимаюсь вверх по социальной лестнице, – уточнил Иг. – Мои предки подумали бы, что я купаюсь в роскоши, обитая в отдельной квартире с ванной. – Он сел на предложенный стул. – Докладываю. Троллингер встал поздно, в десять утра забрал с крыльца газету и молоко. Выглядел несколько невыспавшимся. Поехал в больницу Святого Дамиана, где и оставался до 11:45. Вернулся, принимал пациентов до половины второго. Все пациенты – люди с самым скромным достатком, как могли бы выразиться вы.
– Да, мог бы, – пробурчал Граф, наливая Игу кофе, – но не стал бы.
– Все пациенты – мужчины, один на костылях. Скорее всего, они рассчитывали на выплату медицинской компенсации: уж очень непринужденно вваливались к нему – как к себе домой. Все, кроме одного – с фонарем под глазом.
– Фонарь?.. А-а! Да.
– В 13:30 Троллингер сделал перерыв на ланч, посетил мерзкую забегаловку на углу дома, после чего снова отправился в больницу Святого Дамиана и провел два часа в клинике для приходящих больных. Затем поднялся на второй этаж больницы. В 17:00 вернулся домой. В 18:30 ужинал в кафе рядом со своей квартирой. Прогулялся по Кирхенфельд, возвратился домой и опять принимал больных. Сейчас наблюдение продолжает Тринкл.
– Доктор Троллингер ведет активную, хотя и небогатую, жизнь.
