– Очень вам благодарен. Госпожа Вензингер приезжала к нам на обед. Мы немножко поговорили о моих пристрастиях, и она пообещала написать вам.
– У меня есть и ваши очаровательные книги, и для меня будет большой честью встретиться с автором. Надеюсь, Гумбольт предупреждал вас, что я дилетант в этом деле?
– Для человека его профессии мы все любители.
Одемар расхохотался.
– Посмотрели бы вы на него, когда он искал книги Меллвилла и По среди моих определителей и философских трактатов!
– Единственная неприятность, господин Одемар, что в моем распоряжении всего несколько дней…
– Я понимаю. Могли бы вы выбрать время завтра после обеда и зайти на кофе? Все утро я буду занят.
– Если в половине второго?
– Прекрасно. Меня немного огорчает то обстоятельство, что вы увидите только часть семейной библиотеки – множество книг все еще находится в Витчерхиире. Я постепенно перевожу сюда наиболее ценные вещи. Прежде мне как-то не приходило в голову, что загородный дом – не самое безопасное место для книг в случае пожара или обстрела.
– К сожалению, угроза уничтожения нависает над древностями во все времена.
– Да, я с вами согласен. Значит, завтра.
– Конечно – как договорились. Заранее признателен.
Граф витиевато распрощался и, пожав плечами, вернул аппарат сержанту Галлеру.
– Господин Фридрих Одемар – не мой клиент. Он ходит, куда хочет.
– Я так и понял. Впечатление – очень хорошее.
Хотя, он кажется несколько спятившим. А что происходит в его доме?
В библиотеку вошла первая из приглашенных на коктейль – госпожа Эмилия Ингольд, высокая, стройная, костистая девушка с большими темными глазами.
Профессиональная танцовщица, она недавно потеряла работу и теперь участвовала в театральных постановках для солдат. Ей нравилось одеваться по последней моде и использовать броские цвета, но тощий кошелек позволял приобретать лишь недорогие наряды. Сегодня она закуталась в вязаную шерстяную шаль умопомрачительного пурпурного цвета, из-под которой виднелись короткое бордовое шерстяное пальто и красное платье. Дополняли картину высокие сапожки. Несколько «левый» стиль ее одежды следовало рассматривать, как забавную случайность – Эмилия не интересовалась политикой.
Вскоре появился капрал Любич, а через минуту и Клара, одетая ради нового знакомого в свое лучшее платье. Граф приложил массу усилий, чтобы вечеринка прошла получше, и его старания были вознаграждены весьма своеобразно – все, кроме Клары, сочли ее очень торжественной, хотя Графу всего лишь хотелось понять, о чем можно в таких случаях говорить. Он разливал вино и кирш, раздавал канапе и сыпал шутками, которые считал весьма фривольными. В заключение он застегнул на Кларе зимние боты и проводил компанию.
Граф вернулся к ужину. Забавный инцидент с мятой бумажкой, грозивший перерасти в настоящее дело, угнетал и пугал его. Он понял, что не в состоянии сосредоточиться на чем-нибудь еще, а потому, допив кофе, снова вышел на темную улицу. Его неудержимо влекло к дому Одемаров.
Обитель Одемаров напомнила приятные старые хромолитографии. Перед Графом предстал «Город», очень аккуратно подновленный сумерками и снегом. Большой угловой дом на торговой Крамгассе выглядел уютным и праздничным: желтый свет из окон лился на белизну сада, видневшегося с боковой улочки, на кусты и голые деревья. Одно из них оказалось сикоморой; ее верхние ветви с коричневыми шарами, украшенными белыми шапочками снега, заставляли усомниться в реальности пейзажа.
Граф зашел за угол и отпрянул. На тихую боковую улицу свернула машина и остановилась у тротуара напротив лестницы.
Из автомобиля вышли двое мужчин в шелковых цилиндрах и дама, закутанная по уши в меха, – ее оригинальные цветные серьги почти терялись в толще воротника. Она была темноволосой, смуглой, с орлиным профилем.
– Осторожно, госпожа Одемар, – произнес один из мужчин, а второй раскрыл зонт.
Входная дверь захлопнулась за ними. Граф вернулся домой и посвятил всего себя работе. Затем – не очень поздно – появились Клара и сержант Галлер, выглядевший весьма довольным.
– Любич прекрасно провел время – так он мне заявил. Бернские девушки показались ему просто очаровательными.
Граф, взглянув на жену, сказал, что его это радует.
– Полагаю, ничего больше не произошло?
– Да так… Я выяснил, что госпожа Беата Одемар не является моим клиентом.
В половине третьего, в воскресенье 31 января, нарядно одетый Граф, с книгой под мышкой, остановился на углу и, щурясь от яркого солнца, вновь окинул взглядом владения Одемаров.
Теперь, при дневном свете, с боковой стороны дом казался загородной резиденцией. Можно было себе представить дам с зонтиками, прогуливавшихся в саду под вечер, и старого господина Одемара, который каждое утро отправлялся в кабриолете в свою контору.
Граф прошел по боковой улице мимо каменной двойной лестницы. Здесь находился крытый балкон: под ним и чуть впереди почтальон и нашел те самые комки бумаги. Невдалеке простиралась высокая кирпичная стена с темно-зеленой дверью.
