– Ну что ж! – Граф с улыбкой посмотрел на Одемара. – Пора сделать заключение: если допустить, что все ваши предположения верны, то гравюра исчезла из книги уже здесь.
Одемар вздрогнул в своем кресле. Он выглядел потрясенным.
– Господин Граф, выбросьте это из головы. Это невозможно.
– Но ведь картинка исчезла, и вы отвергаете все причины, по которым она могла быть вырвана в Витчерхиире.
– Господи, ну зачем кому-нибудь из этого дома вырывать ее? Мне и в голову не приходило, что это случилось здесь.
– Конечно, проще простого кивать на прошлое. Но мотивы легче искать в настоящем, к тому же есть несомненные доказательства, что все произошло здесь, в библиотеке, причем чисто случайно. Книга лежала развернутой и неохраняемой на этом столе в течение суток, если не больше, и была доступна обитателям дома – кроме разве госпожа Одемар.
– Моя невестка спускается вниз только в особых случаях – ее приносят в кресле двое слуг.
– Тогда мы исключим ее, – Граф положил в сторону сигарету и перевернул страницу книги.
– Мы должны исключить их всех, господин Граф.
Некоторое недоумение отразилось в глазах гостя.
– Если вы так считаете – и собираетесь остаться при этом мнении, нам лучше поставить крест на истории об исчезнувшей гравюре.
В комнате воцарилось неловкое молчание. Наконец Одемар беспокойно зашевелился в своем кресле.
– Прошу у вас прощения, господин Граф; конечно останавливаться нельзя. У нас вполне академическая непредвзятая дискуссия. И я должен отбросить свою личную точку зрения. Пожалуйста, продолжайте.
– Мне приходят в голову один или два варианта развития событий. Если гравюру вырвали уже здесь, то я рискну предположить, что кто-то знает, как высоко вы ее цените, и хочет получить неплохой выкуп. Я имею в виду, что вам следует предложить некоторое возмещение, и картина будет найдена. Но плата, естественно, не должна быть слишком велика, – продолжал Граф. – Полагаю, вряд ли больше пятидесяти франков. Человек, решившийся провернуть подобное дело, скорее всего нуждается в деньгах.
– Мелкий преступник!
– Возможно, это первое его преступление.
– Никому в доме, никому из слуг – они вообще вне подозрений – нет нужды идти на такую крайность. Они обратились бы ко мне.
– Хорошо, но тогда у нас остается только один – зато вечный – мотив: гордыня или тщеславие. Я могу украсть, чтобы меня попросили устыдиться.
– Ужасно.
– Но вам не понравится, если я предположу, что картину вырвали из семейного архива из банальной мести – вам лично или вашему клану.
– Если кто-либо и таит обиду против меня или моей семьи, то скрывает это очень тщательно.
Граф закрыл книгу.
– Могу я взять этот томик с собой на вечер, господин Одемар? Мне хотелось бы рассмотреть его более внимательно. Не волнуйтесь, он вернется к вам вместе с книгой Пюисегюра.
Одемар, вновь превратившись в обычного радушного хозяина, ответил даже с нетерпением.
– Конечно, конечно. Но вам не следует самому нести эти книги, ведь их пять штук, вместе с вашей!
– Я могу с ними управиться вполне успешно, если вы дадите кусок вон той оберточной бумаги и немного бечевки.
Граф аккуратно упаковал книги, кроме «Росхальде». Когда они с Олдемаром выходили из библиотеки, он сунул ее под мышку.
Верхний коридор, как и нижний, оказался высоким гулким помещением, украшенным тяжелыми лепными карнизами. Заканчивался он застекленными дверями. Граф предположил, что за ними скрываются служебные лестницы. Одна из боковых дверей вела в гостиную, которая занимала примерно две трети длины дома по фасаду. Следуя за хозяином по звукопоглощающему ковру, устилавшему все лестницы и переходы, Граф вошел в эту большую комнату.
Заслышав шаги, пять человек посмотрели на дверь – с разной степенью любопытства, а шестой, крупный парень с густыми светлыми волосами, даже не шелохнулся. Он сидел, сгорбившись, за столом, размещенным между двумя западными окнами, и, сжимая в руке карандаш, сверлил взглядом бумажную игру. Впрочем, его вскоре призвали к порядку – тощий, подвижный мужчина вскочил со своего места и не сильно, но настойчиво потряс игрока за плечо. Тот поднял голову, добродушно улыбнулся и вылез из-за стола, не отодвигая стула, как иногда делают дети.
Внутри эркера за круглым столом сидели друг против друга две женщины – одна в инвалидном кресле на колесах. Еще одна – молодая, но не очень симпатичная – устроилась рядом с пожилым господином на небольшом диванчике, установленном у стены справа от входа, под прямым углом к камину. В восточной стене виднелась еще одна дверь. Она была полуоткрыта и вела в роскошную спальню, увешанную коврами и обставленную мягкой мебелью с бархатной обивкой.
– Я выполнил свое обещание, – торжествующе объявил Одемар, – и привел к вам господина Графа. Здесь все мои домочадцы, господин Граф, и они горят нетерпением познакомиться с вами. Госпожа Одемар, моя невестка.
