— Ага, а потом, значит, увидел, что "все" — это несколько больший кусок, чем казалось раньше. Так сказать — проглотить трудновато, — голос его напоминал какое-то ядовитое шипение, — и обрати внимание, с какой неизменностью, во вроде бы совершенно разных обстоятельствах повторяется одно и то же смертельное разочарование варвара, дорвавшегося-таки до императорского трона и вдруг увидавшего, что — не только за тысячу, но и за три-то глотки жрать не можешь! И, как ни изгаляйся, не сможешь в конечном итоге обслужить одновременно больше одной бабы, потому что у тебя всего-навсего один прибор для этой цели. Как вдруг оказывается… Только у него выход был, посвятить себя дальнейшему хапанию, а вот у тебя — отнюдь-с, и без того ВСЕ есть, то самое "все" которого, как мы упоминали выше, не проглотишь. Не надо было брать без спросу, если не знаешь, зачем это предназначено…
— Простите, — говорю, выдавив улыбку, и сам чувствую, какая она у меня выдавленная, — что-то не пойму последней фразы. Ни у вас, ни у кого другого я ничего не брал.
Он нахмурился, глядя на меня с крайним неодобрением:
— Что-о?! А ну-ка дай глянуть твои карты!
— У меня на данный локус ничего нет… То есть я могу найти какие-нибудь, только это будет бесполезно, потому что я ничем таким никогда не пользовался. Хотя, наверное, смог бы…
Тут в его пронзительных, аж светящихся светло-глубых гляделках впервые мелькнул интерес, — это-то я заметить смог, а вот на оттенок, в том интересе присутствовавший, как-то не обратил внимания. Надо думать, — на нервной почве либо же просто по глупости.
— Да что такое ты несешь? Надо глянуть…
Тут он отвернулся от меня и за "поводок" достал (я сам так делаю — с часто употребимыми вещами) стандартный набор, тянущий, пожалуй, на Расширенную Последовательность, и всецело погрузился в изучение. Хмыкнул, включил стоявшую у него на столе "мельницу" какой-то фирмы с Земли Оберона. Классная штука, это сколько же нужно было развивать ЭВМ, чтобы вышла такая удобная, универсальная, быстродействующая штука, да чтобы еще на стол можно было поставить! Впрочем, как и обычно в этих местах, это была одна только видимость, потому что была машинка погружена в солиднейшее Расширение, — я-то видел! А он, покрутив на экране а потом и за его пределами объемы поначалу с шестью, а под конец — аж с девятью переменными на точку (так что не сказать, чтобы уж очень сложные) изволил, наконец, сызнова обратить на меня свое высокое внимание. На этот раз интерес в его глазах был заметно гуще, тот самый Оттенок — тоже, но я опять-таки ничего не заметил:
— Такого не может быть, но я перепроверял три раза, так что придется все-таки считать за факт…
— Да в чем дело-то?
— Ой, прекратите вы паясничать, — в голосе его прозвучало явственное раздражение, — чего уж теперь, на самом-то деле… Явился, значит… То-то я думаю, никуда от него не денешься…
— Клянусь Четой и Нечетой, Левым и Правым — НЕ ПОНИМАЮ.
— До конца значит? Экзамен устроить решил? Так будь по-твоему: перво-наперво ни в каких последовательностях тебя нет, а это значит, что ваша милость не только не существует, но и не имеет ровно никакого права на существование. Это, — согласен, — пол-беды, это бывает, хотя в здешних местах об этом мало кто знает, но я лично такое уже видел, и не раз… Но вот на то, что у этой вот, — он опять показал, последовательности радикал только кажется мнимым, а на самом деле мнимость эта кажущаяся, и радикал, таким образом может считаться случаем, описываемым Нестандартной Грамматикой номер, — черт, запамятовал, сколько их раньше-то приводилось? Короче, — связь все-таки есть, но она такова, что от всей последовательности вы и впрямь никак не зависите, но отношение к ней имеете… чуть ли не причиной являетесь… В-вот ведь ч-черт побери-то совсем!!! Но, так или иначе, — доказано и можете снимать инкогнито. Я тоже обозлился, отнял у него набор и доказал, как и каким образом могу ДЕЙСТВИТЕЛЬНО не понимать даже в том случае, если он и прав. Дошло, и он улыбнулся с необыкновенным радушием.
— О-о, но это совсем меняет дело, не так ли? Парадоксальным образом может считаться прецедентом, так что почту за честь… Только вряд ли я смогу вам помочь, потому что слишком уж мы все разные, и слишком уж для нас неприменим чужой опыт. Я в плане предположения…
Он откинулся в кресле и замер, сцепив руки, а потом начал:
— Как ни крути, а все живое неизбежно стремится к удовлетворению…
Нет, я далек от вульгарных биологизаторских теорий, удовлетворение может быть и от хорошо выполненной работы, и от того, что другому хорошо, и доходит порой до самопожертвования во имя идеи, всеобщего или же чьего-то персонального блага, — все это есть, но общей сути не меняет: бывает, что люди переносят жестокие пытки, не выдавая ближних, но это потому, что моральная боль предательства у НИХ — страшнее физической боли. Все в конечном итоге стремится к удовлетворению, какова бы ни была его природа. Но… Что такое больше удовольствия? У вас, насколько мне известно, есть очень красивая подружка?
