Встреча боярского сына Яна с белозерскими волхвами, встреча Кудесника и вещего Олега — все это есть борьба мудрости и власти. Сказочные столкновения царя и солдата — есть тот же древний мотив. Он может быть упрощен, вульгаризирован, но он отражает историческую реальность. Из этого легко понять, что волхвы тратили довольно много сил на самоутверждение и выяснение истинной иерархии власти. Они постоянно пребывали в этом своеобразном тренинге, поэтому совершенствовали себя.
Наконец, упомянем сказку «Морока», где солдат и царь сперва задают друг другу загадки, а потом тягаются гипнотическими способностями. Царю требуется, чтобы его загадки ставили собеседника в тупик. Царь осознает, что в этом заключен элемент его власти!
По точности и детализации описания введения в гипнотический транс сказка может тягаться с учебником по гипнозу. Это означает, что написана она не на пустом месте. Солдат побеждает волхва-царя, делая его ведомыми и, значит, подчиненным своей воле. Сказка симпатизирует солдату, который мог бы собрать своей морокой огромные деньги. Но солдат добр и этичен, "княжеский дар" ему не нужен, он самодостаточен, а магическое ремесло его всегда прокормит.
Приведем образец ключевой части сказочного гипноза — введения царя в транс. Вчитаемся в каждое слово. Разберемся — как солдат берет психическую инициативу в свои руки. Говорит царь:
"— Не бойся, служба, я люблю сказку-мороку.
— Знаем, — Сказал Иван. — Да тут я тебе буду сказку рассказывать, а не ты мне… А который нынче час, государь?
Царь ответил:
— К чему тебе час? А первый будто. (этот ответ — начало захвата)
— Стало быть, время! — сказал отставной солдат. Сказал он так и вдруг воскликнул еще:
— Вода, государь, потопление! Бежим отсюда скорей, а сказку я после тебе скажу, где сухо будет. Видишь, водополье во дворец нашло!
Не видит царь потопления, и воды нигде нету, а видит: отставной солдат тонет, захлебывается и ртом воздух по ветру хватает.
Кричит ему царь:
— Опомнись, служба!
Глядь, а и самому дышать уже нечем: в грудь воды набралось, в желудке полно ее, в кишках переливается.
— Спасай меня, солдат!
Иван-солдат схватил царя:
— Агей, плыви бодрей!….»
Вот такая, она, волховская власть и волховская магия.
Заповеди
1. Язычество существует для того, чтобы указывать человеку правильный путь в жизни. Язычество начинается с волшебной сказки, и построено на поучениях богов — созидателей, которые являются прародителями нашего народа. Эти поучения не оформились в набор четких положений, потому, что даются человеку не как нечто навязчивое и догматическое, лишенное пластики. Собранные в пронумерованный текст они покажутся настолько очевидными и простыми, что могут и не достигнуть цели.
Что, например, может дать заповедь: "Люби свою землю"? Содержит ли она в себе все страсти, которые пережил русский народ, отстаивая свою землю многие столетия? Содержит ли она таинство волшебной сказки? Нет и нет. Понимание не дается тремя словами.
Можно привести и современный плакат — заповедь: "Берегите лес!" Кто следует этой первостепенной заповеди? Только тот, кто может ее пережить, тот, для кого это не два слова, а целый мир. Другие же люди не услышат их.
Эту слабость простых заключений люди знали всегда, поэтому их обязательно подкрепляли каким-то авторитетом. Поэтому, заповеди давались не просто людьми, а божественными сущностями. Таковы, например, речи высокого в "Старшей Эдде", где под высоким угадывают Одина.
Исторически получилось так, что у нас не оказалось заповедей, сказанных нашими богами. Почему так — не ясно. Может быть, боги и не хотели говорить что-то на человеческом языке, а может, специально ничего не сказали, чтобы люди не создали из их слов мешающие жить догмы. Наше язычество не может жить сухими заповедями.
Понимая всю недостаточность простых утверждений, нам все же надо поискать их, поскольку они быстро дают понять людям — что есть язычество, и на решение каких проблем оно ориентировано? В математике это называется созданием аксиоматического подхода. Такая работа нужна, поскольку всякая человеческая истина тяготеет к своему оформлению в виде ясного выражения. При этом, мы еще раз подчеркиваем, что эта словесная форма должна рассматриваться не как набор утверждений вводящих в язычество, а как выводы к которым ведет опыт языческого служения.
2. Стремление дать заповеди просматриваются в ряде языческих трудов. Среди них работы Доброслава, "Слово Алексея Язычника", "Песни птицы Гамаюн" Буса Кресеня. Тираж последней книги в сто раз больше тиражей многих других языческих книг. Поэтому обратим внимание на заповеди, которые привел Бус в свох "Песнях".
Заповеди, которые Бус Кресень приписывает Сварогу, построены на русском духовном произведении "Свиток иудейский". Если не придавать особого значения неудачному названию, а разобраться в этом древнем произведении, (читай его в "Голубиной книге", изд. в 1991 г.), то в нем без труда просматривается древняя языческая основа, на которую наброшена паутина христианской мысли.
