Вред от книги Трехлебова как раз и состоит в том, что он прививает читателю ощущение утраты своей изначальной традиции. Из книги молчаливо следует, что вот он, Трехлебов, ее нашел и дает. И по этому поводу читателю не надо сомневаться, ибо ему все равно не с чем сравнивать. Трехлебов нигде не доказывает и не обосновывает, что его сочинение есть наша забытая традиция. Но это утверждение вплетено красной нитью во всю книгу. Между тем отсутствие связи с национальными корнями просматриваются в абстрагировании религиозных понятой, например, в рассуждениях на тему неопределимости Абсолюта или в постижении любовных отношений человека с Верховной Личностью Бога.
В эпоху древних цивилизаций развитие абстрагированных понятой входило в задачу религии. Сегодня абстрактными понятиями занимаются логика, математика, кибернетика, физика. Сегодня наша цель не в том, чтобы плодить абстрактные конструкции. Наоборот. Сегодня именно они преобладают в обществе в ущерб национальной конкретности. Если в арийскую эпоху риши выходил из селения, где крепко жили традицией и, едучи по степи, начинал рассуждать про абстрактного Брахмана, то в наше время боги зовут к иному. Сегодня богоданна традиция, родовой закон. И следование ему есть доблесть веры, а развитие абстракций есть удел науки (например, в этом состоит мирская работа автора, пишущего эти строки). Сила язычества в его приложении к жизни, в его конкретности.
Дадим пример абстрактного суждения из книги Трехлебова. На философскую тему: что есть «Я», он пишет следующее. "Логически доказать, что «Я» не является нашим телом, довольно просто. Допустим, я отрежу себе палец и выброшу его: где я буду — здесь или там?… Естественно здесь… Так можно убедиться, что мое «Я» останется здесь, даже если выбросить все тело…"
Жизненно важные органы при этом Трехлебов заменит донорскими или сделает искусственно. Суть рассуждения не в этом. Трехлебов показывает, что наше индивидуальное «Я» не сопряжено с нашим материальным телом и стало быть имеет возможность переходить из одного тела в другое без философских проблем даже в рамках естествознания.
Приведем на эту тему мнение свойственное язычнику: Если отрезать палец, то часть моего «Я» теряется. Действительно. Если бы я только сидел и рассуждал про абсолют, то значение органа было бы мне не так важно. Но я живу среди своего народа. Режу по дереву, повторяю древние формы и нахожу новые. Без одного пальца, (без двух или без трех), я это делать не смогу. В этом случае мои навыки резьбы останутся только в моей памяти, и там они понемногу забудутся. Так утратится часть моего «Я»! Не сразу это произойдет, но постепенно. А ежели останусь с пальцем, то усовершенствуюсь в мастерстве. Тогда моего «Я» еще и прибудет. После смерти, эта часть моего «Я» не только уйдет с духом, но и остается в моих произведениях. Они, произведения, как дети. Они не родятся, если останусь без пальцев.
Такое различие суждений наглядно показывает различие веры теософской — абстрактной, выдуманной и веры живой, конкретной — языческой. Даже во время земной жизни, моего «Я» прибывает и убывает. Не все мое «Я» остается и после смерти со мной. Как мы уже говорили, остается лишь дух — основной узел, составляющий «Я», но этим узлом земная человеческая индивидуальность никак не исчерпывается. Во всякой жизни есть неповторимая красота, потому она заслуживает почитания. Всякое частное проявление жизни несет в себе след величайших творцов мироздания. Этот след вечен, но он же и временен. Эта языческая истина не постигается через абстрактную религию.
5. Подведем окончательный итог. Из всего сказанного вытекает, что индийские религии не родственны нам. Но, так или иначе, мы наблюдаем их поползновения и вползания к нам на Русь. Проникнуть в русское язычество они хотят через наше ведическое начало. Они стремятся подменить его духом Вриты, как это было ими сделано в Индии, в конце ведической эпохи. Там это удалось, но теперь этот прием разгадан и потому вторая попытка должна потерпеть неудачу, окончиться карикатурой и фарсом.
Творцы современных мифологем хитрят или объективно делают ошибку, опираясь на разработанные культы индийских религий. Говоря в терминах Н.Я. Данилевского, они не создают этим национального учения, а лишь прививают чуждый идейный росток к дереву славянской духовности. Этот привитый росток будет брать на себя соки, которые пошли бы на рост нашей традиции. Следующий шаг такого селекционера состоит в обрезании ветвей материнского дерева, чтобы этим дать преимущество своему ростку. Так полагается делать по правилам селекции. И селекционеры, пестующие дух Вриты, с неизбежностью готовы так поступить, о каком бы высоком гуманизме и терпимости они при этом не говорили.
Духовное развитие народа происходит на основе его внутренних движущих сил, а не на основе привнесенной идеи.
Тут уместен вопрос К. Бальмонта, заданный в стихотворении "Самоутверждение":
Я знаю, что Брама умнее, чем все бесконечноимянные боги.
Но Брама — Индиец, а я — Славянин — совпадают ли наши дороги?
