Тантризм привлекателен тем, что дает человеку большую мистическую свободу. Предоставляет тантризм и духовную свободу от общественных институтов и установившихся культов. Тантризм может оказаться прибежищем революционера, вольнодумца, всякой мечущейся души, чем-то не согласной с обществом, возможно из самых высоких соображений. Тантризм привлекает молодежь, но взрослея, люди отходят от него. Одним из современных направлений развития тантризма явилось учение Шри Ауробиндо, который стремился к сохранению душой воли и дееспособности после смерти тела. Добивался он этого через развитие способности принимать волевые решения во время сновидений.
Тантрист может быть и совершенно безвредным для общества. Но поскольку тантристы создают тайные общества с закрытыми ритуалами, то в них вообще говоря должны скапливаться различного рода нарушители не только религиозных законов, но и законов государственных. По причине своей закрытости тантрическая организация неизбежно тяготеет к масонской ложе или к наркобанде.
Ползучий дух Вриты
1. На этом мы закончим изложение религий Индии и сделаем нужные заключения. Как видно, индуизм, тантризм и буддизм оказываются не совместимыми со славянским язычеством. Их различие, во-первых, в том, что на Руси никогда не признавалось равноправие добра и зла, жизни и смерти. Боги, отстаивающие эти стороны бытия, враждебны друг другу. Их борьба проявляется в Природе как смена мертвящей зимы дающим жизнь летом и теплым солнцем.
В Индии это не так — там летнее солнце жжет землю как злое начало, а зима не грозит гибелью и землю не сковывает. Там бог сухого лета Врита нежелателен, и потому его всякий раз побеждает божество сырой зимы Индра. Наша система календарно-мистических представлений оказывается там не пригодной.
Во-вторых, различие в том, что славяне признают жизнь и чувственное начало как данное богами благо и как самоценность. Дурные чувства — соответственно от злых, черных богов. Добрые чувства — от белых богов. Чтобы люди могли развивать в себе доброе начало, боги научили нас различным искусствам. Поэтому искусство способствует жизни и является самоценностью, на которой стоит мир русского язычества. В индийских представлениях, искусства — просто страсти, они уходят с человеком. А каждая отдельная жизнь, да и вообще вся земная жизнь, не является ценностью, в которой заинтересованы боги.
В-третьих, индийские боги являют обязательные черты гигантизма как в своих размерах, так и в сроках задуманных деяний. В мире этих богов человек оказывается мельче песчинки. Славянские боги оказываются соизмеримыми с человеком, никогда не демонстрируют безмерности своих масштабов, даже если действительно велики.
Эти конфликтные различия появляются уже в Ригведе, где будущие индийские верования напоминают маленький ручеек, никак не обозначающий появления великой реки ниже по течению времени.
Таким образом, Ригведа, помимо пласта, развитого впоследствии русской культурой, содержит еще и начала совершенно иные. Эти начала оказались конфликтны с основным жизнеутверждающим началом Ригведы. Они содержатся в ней как некоторое малое начинание, развившееся впоследствии в группу новых индийских религий. Эти религии содержат ряд аскез, через которые отвергается жизнь и совершенствуется искусство умирания. Мы назвали эти начала "духом Вриты".
Дух этот не наш. И если мы ныне читаем «Ригведу», то надо понимать, что в ней содержится и не славянские начала.
2. Есть одна сторона индийских верований, о которой следует помянуть. Мы говорили, что индийская веротерпимость это благо и великое человеческое завоевание. В этом достоинство духа Вриты. Но отметим и лукавство духа Вриты. Индийские верования столь терпимы, что производят у нас относительно большое число просвещенных, которые скажут вам, что всякая религиозная борьба и нетерпимость происходит лишь на уровне формы веры и от невежества, (форма веры — это конкретные имена богов, символы и обряды, через которые выражаются идеи веры). Сами же эти посвященные поднялись выше формы — до уровня понимания содержания веры. И они видят, что идеалы и устремления одной веры, находят свое отражения в другой. Эти отражения полноценно эквивалентны, поэтому на их высоком и достойном человека уровне конфликт невозможен. Потому они не желают решать вопросы, вроде того: какая вера лучше? Раз они превзошли этот уровень развития, то для них уже сама такая постановка вопроса ложна. В частности, так рассуждают теософы, вдохновленные трудами Безант, Блаватской и Елены Рерих.
Такая позиция сноба напрочь отметает все те принципиальные различия между ведической религией и поздними религиями Индии, о которых мы тут говорили. По мнению этих просвещенных теософов, такие различия как раз и связанны лишь с формой, которая не есть суть и содержание веры.
