Один. В кругу чужих людей.
Вокруг ни близких, ни детей.
Безликость серая. Больница.
Чужие суетятся лица,
Лишь озабоченность в глазах.
За болью боль, за страхом страх…
Ни доброты, ни состраданья…
В глухих стенах сырого зданья,
За следом пропадает след…
И день за днём, в мгновенность лет,
Сердца от боли каменеют,
И взгляды более не греют…
Он их и не винит ни в чём.
Когда вернуться бы в свой дом,
Побыть бы там, хотя б мгновенье…
Больница… Койка… Завершенье.
Жизнь всё короче, а беды – длиннее.
Всё истекает в Ничто, без возврата.
Стало ещё на судьбу холоднее.
Стало ещё сиротливей, без брата.
Был он талантлив, да дело не в этом,
Жизнь он любил, и помочь всем старался,
Был инженером, мог быть и поэтом,
Всё получалось, за что бы ни брался,
В дебри учений пускался отважно,
Был испытующим, но не фанатом….
Прав и не прав был – и это неважно,
Что б он ни делал, он просто был братом.
Был – и слова потеряли значенье…
Был – обрывается в пропасть сознанье…
Да не судите!.. – Не сужу!
Лишь с горькой болью вспоминаю.
Опять в прошедшее гляжу
И ничего не понимаю.
Так тяжело, в мозгах застой,
Как пули, проблески догадок…
Текут миазмы лжи пустой…
И каждый дорог мне и гадок.
Я не сужу! Пусть судит Бог!
Произошедшее ужасно…
Прощать?! Но кто простить бы мог?!
Всё в прошлом… Что судить напрасно?!
Хоть смейся, хоть реви и вой, как зверь,
Всё попусту, у жизни суть такая.
Год навалился тяжестью потерь,
Внезапно нити жизней обрывая.
Смириться трудно. Но иначе как?!
Мы – пыль земная в колесе природы.
Лишь сами для себя мы не пустяк,
Кичимся сном, иллюзией, свободы,
Живём, других вокруг себя губя,
Дома шмотьём ненужным набиваем,
И любим, среди всех, самих себя,
И тех, которых навсегда теряем,
После того, когда уже их нет…
Ведь умерших любить гораздо легче…
Напрасно говорят, что время лечит,
Лишь в тех, кто не болел, стирает след.
Одиноко как Душе,
Всё уходит, без возврата,
Никогда теперь уже
Не увижу больше брата…
Все уходят… мать, отец,
Вот и брат вослед за ними…
У понятия «конец»
Дни с молитвами пустыми.
Что теперь уж рассуждать?!
Плачь ли, смейся, всё развеет…
Так легко улыбкой лгать…
Лишь Душа от слёз немеет.
Жизнь горела и опала.
Хладным пламенем кристалла
Синева небес.
Вновь печаль за шуткой скрою,
Было трудно нам порою,
А теперь вот без.
Мысли жалят, словно мухи,
Вспоминаю твои муки,
В сердце ком.
Так за жизнью жизнь кружится,
Отпылает и отснится…
Что ж о том?!
Хоть в общем-то ни в чём не виновата
(Перед глазами, полный веры, взгляд),
Я вновь прошу прощения у брата,
Но не простит мне ничего мой брат.
Не я… не по моей… Но боли, мглою,
Вдруг налетают, Душу теребя…
А как же те, кто это всё устроил?!
Как им теперь живётся, без тебя?!
Их также, как меня, сознанье гложет?!
Хотели бы хоть что-то изменить?!
К ним в Души я не лезу… может… может…
Но мёртвые не могут нам простить…
Моей Лёлечке
Мы были не чем и ни в чём не похожи,
Другие по жизни и с разной судьбой,
Ты капельку старше, я чуточку строже,
Но было так славно общаться с тобой.
Мы в дом приходили к вам, словно родные,
Болтали о многом, считай не о чём…
Как больно смотреть на страницы пустые
От скайпа, что был на планшете твоём.
С супругом твоим продолжаем общаться,
Стремясь не задеть не остывшую боль…
Какое же горе… И всё-таки счастье,
Что жизнь мне дарила общенье с тобой.
По-прежнему часто тебя вспоминаю
И боли волна гонит мысли все прочь…
Я просто вздыхаю. Молчу и вздыхаю.
Ничем, никому, никогда не помочь….
[Я счастлива, что лечу только сладкими лекарствами.
Людмила Дорожина, врач-гомеопат]
Вот ещё одна Душа
Света блёстками опала,
Прогорала, жить спеша,
Прогорела, отпылала…
Помогать стремилась всем.
Кошек и собак спасала.
И свою жизнь «житием»
Святых ликов выверяла.
Если из Небес Благих
Вправду Царство Божье Светит,
Это место для таких,
Редких Душ на этом свете.
Догорает свеча.
Воск сочится по капле аккордами чувств застывая.
Он пластичен, как дни,
Что стекают сквозь пальцы, льдинкой тающей на ладони.
Пламя бьётся, крича!
Но для нас его муки – одна лишь картинка немая,
Танцам листьев сродни,
Когда осень, ломая, по ветру их крутит и гонит.
Догорает свеча… Что ж, такое её назначенье…
Что горит – то сгорает, распыляясь во тьму, в забвенье.
Странный мир плывущих грёз
Не пригрезится опять.
Где потоки бурных слёз
И печали благодать?!
Лишь смиренье и тоска,
Сухость глаз да в горле ком,
Серый пепел очага
В сжатом воздухе ночном.
Молить напрасно образа,
Смешное детское желанье…
Есть лишь одно существованье
И никакого больше «за…»
Но трудно так себя смирить
И, инстинктивно защищаясь,
Мы тянем тоненькую нить
Надежды, пред камнями каясь.
Вела ль я жизнь, иль жизнь меня вела,
К чему имела, или нет, терпенье,
Всё потеряет смыслы и значенье,
Уйдут со мной и чувства и дела.
Мои посты затрутся в интернете,
Развеет время творчества труды,
Сотрёт и прозы, и стихов следы…
И словно вовсе не была на свете…
Сукцессия жизнь копит про запас,
Приспособленья… уровни познанья…
Отнюдь не старость убивает нас:
Бессмысленный финал существованья.
Выстраивает вечность футажи,
