Тодд и его сородичи угрюмо кивнули и, развернувшись, медленно направились обратно к лесу. Ленгда обернулась большой серой птицей. Это был один из ее любимых образов, простой и удобный, правда, подлетая к городу, надо было не забывать периодически менять его на более местный. На тонких лапках она допрыгала до ворот, казавшихся теперь невероятно огромными, а потом, с шорохом распустив крылья, вспорхнула в небо.
— Карр! — крикнула она гоблинам, призывая их двигаться быстрее. Те забросили на спины секиры и на четырех ногах понеслись вперед, оставляя Флауренторн позади.
***
Цекай услышала всплеск воды и мгновенно проснулась. Ей потребовалась не одна минута, чтобы понять, что Грауд не двигается.
— Что случилось? — спросила она хриплым после сна голосом.
— Река, — кивнул вперед единорог.
Цекай подняла голову. Действительно, они стояли на берегу узенькой речки. Вода плескалась и пузырилась, весело прыгая между камнями, торчащими из земли. Деревья галантно расступались перед ней, а трава по мере приближения к бурлящему потоку редела, уступая место гальке. Солнце ровным светом освещало все вокруг, а его отражение трепетало в журчащей воде. Юрия забавно ковыляла по камням, что были в середине реки, раскинув руки в стороны, чтобы удержать равновесие.
— Привет! — махнула она рукой, не отрывая напряженного взгляда от своего отражения.
Цекай пробубнила ей что-то в ответ, а потом буквально скатилась вниз с Грауда. Конечно, первоначально это действие планировалось как грациозный соскок, но он явно не удался. Сумка, которую девушка держала в руках, упала первой, утянув Цекай вниз. Грауд высокомерно посмотрел на нее и усмехнулся. Девушка решила не обращать внимания на его смех и снова огляделась по сторонам.
— А где Рина? — спросила она, заметив, что кобыла куда-то исчезла.
— Пошла осмотреться, — махнула рукой Юрия по направлению течения реки.
Цекай поднялась с земли и отряхнула джинсы. Грауд тем временем самозабвенно пил воду из реки, фыркая каждый раз, когда плескавшаяся вода попадала ему в нос. Цекай тем временем с силой засовывала куртку в сумку.
— Цекай, — окликнула ее Юрия, и та подняла голову, — я тут прикинула. Напрямик до Пентакарра мы дойдем не раньше чем за неделю.
Цекай задумчиво посмотрела вверх. Юрия, вероятно, планировала пойти другим путем, не через лес, но только гоблины изменили их планы.
— И что теперь? — рассеянно спросила она.
— Тут неподалеку есть город, в который Аллия ездит, — начала Юрия, — я вспомнила, он называется Грио. Насколько я знаю, он не многим больше Флауренторна, но там можно остановиться на время.
Цекай кивнула.
— И сколько до него?
— Сколько, Грауд? — посмотрела на единорога Юрия.
— Отсюда, — Грауд задумался, — дня два, я только не знаю, какова протяженность этого леса.
Девушка доплелась до реки. Ноги плохо ее слушались, постоянно разъезжаясь в стороны. Все тело казалось каким-то побитым после ночной поездки на единороге. Цекай присела на корточки у самого берега, так что кроссовки слегка намокли, и, зачерпнув ладонями воду, поднесла ее к губам. Она была прохладной и приятно бодрила. Она не стала спрашивать, можно ли ее пить, ей было уже все равно.
Грауд, наклонив голову, водил губами по земле, отщипывая траву. Только сейчас Цекай вспомнила о еде. Единороги, понятное дело, могут есть растения. А вот они с Юрией?
— Эх ты, — схватила ее за плечо Юрия, видимо проследив за ее взглядом, — пойдем, кое-что покажу.
Цекай поднялась и покорно пошла за подругой, гадая, что та хочет ей показать.
Теперь, когда стало хотя бы немного светлей, Цекай смогла лучше рассмотреть деревья. Стволы были сероватого цвета, словно они уже давно засохли, и потому казалось невероятным, что у них еще может быть густая крона. Ничто не выдавало в них жизни, словно весь лес давно иссох, и только густые ветви помешали деревьям повалиться. Трава едва проступала из темной земли.
Неожиданно все изменилось. Сначала где-то впереди между деревьями сверкнул ярко-зеленый клочок травы. Цекай решила, что ей показалось, но уже через несколько минут все пространство наполнили сочные краски. У Цекай возникло такое ощущение, что она вышла из придорожной полосы, посеревшей от пыли. Теперь все обрело яркость. Солнечные лучи, полосами света прорываясь сквозь листву, пятнами ложились на густую траву. Появился звук. Жужжали какие-то жучки, свистели птицы, звонко похрустывали под кроссовками налитые влагой травинки.
