Мы были на приличном отдалении от базы, в безлюдном участке пустыни. В центре оцепленного участка стояла наша цель – обелиск. Внушительная штуковина. Величественный и древний, как те остатки пирамид, которые уцелели в Египте, после того как радикалы сровняли с землей почти все фараонские постройки. Только здесь было еще кое-что, кроме аромата ушедших веков, – технологическая мощь. Она чувствовалась даже в мертвой глыбе металла, которая сейчас явно не функционировала. Такого уровня земляне еще не достигли. Может быть, когда-нибудь… В будущем… Подумав про это, я криво усмехнулся. Какое уж тут будущее…
Я тогда видел целый обелиск впервые. К тому времени под присмотром Джоза я уже прошел курс молодого бойца. Сокращенный, конечно, и облегченный вариант. Еще бы – мне аугментацию не делали, эмульсию в кровь не заливали, стероидами на завтрак, обед и ужин не пичкали. Те нагрузки, с которыми обычные солдаты Легиона справлялись играючи, меня бы быстро загнали в могилу. Я и так-то отставал от них по всем возможным показателям. Если бы с мозгами у них было все в порядке, они наверняка постоянно издевались бы надо мной во время совместных тренировок. Но это были идеальные однополчане. Они и ухом не вели, когда я не попадал в мишени, которым они выносили яблочко всей обоймой, или сдыхал в самом начале полосы препятствий.
В общем, покорения головокружительных высот от меня не ждали, но, видимо, во время всей этой клоунады я должен был проникнуться армейским духом. Скажу честно, этой цели тоже достичь не удалось. От легионерских порядков меня тошнило. Если бы не общение с Джозом и Гладко – вообще бы в петлю потянуло. Но это были интересные ребята, хотя и такие же непроницаемые, как и рядовые. Только о солдатах нельзя было ничего понять, потому что им попросту стерли большую часть личности, а эти двое умело скрывали свою истинную натуру. Доктор – за шутовством и сомнительным юмором, Джоз – за вечно непроницаемой маской спокойной уверенности.
Так или иначе хоть нормального военного сделать из меня и не удавалось, кое-что я усвоил. Я начал различать модели доминаторов и примерно понимал, чего ожидать от каждой из них. Худо-бедно умел обращаться почти со всеми видами ручного оружия Легиона. Кое-как стрелял из «Аллигатора», который когда-то спас мне жизнь в горящем сарае, окруженном синтетиками. Чуть получше – из обычного солдатского «Шторма» и разных пистолетов. Еще лучше – из дробовика, потому что особая меткость тут не требовалась.
Джоз даже дал мне запалить пару целей из отобранного у амбаловских головорезов «Дракона». Дробовик был размалеван яркими языками пламени – в пустыне вообще любили разную дикарскую раскраску. Но ему пугать внешним видом было в принципе необязательно. Достаточно было хоть раз столкнуться с ним в деле: из толстого дула вылетала покрытая пирогелем дробь, которая выжигала жертву изнутри. Я помнил, как от нее жарился паук, раненный кем-то из ребят Стар-Яна, и полыхал знаменитый бар «У Хмыря», где, по мнению некоторых вспыльчивых мародеров, чересчур разбавляли брагу. От этого огня в Цитадели занялся и чуть не выгорел целый квартал. Когда наконец удалось потушить пожар, раскидать тлеющую рухлядь и засыпать угли песком, из ставки Амбала поступил приказ немедленно расстрелять поджигателей из их же оружия. Вот этого я уже, к счастью, не видел, но свидетели говорили, что зрелище было, мягко говоря, поучительное.
Довелось мне подержать в руках и даже немного пофехтовать клинком, который так любила Моралес. Его, правда, Джоз у меня быстро отобрал, пока я не искалечил себя или кого-нибудь случайно оказавшегося поблизости. Пожалуй, правильно – оружие чересчур опасное даже для владельца. А в моем случае – в первую очередь для владельца. На древний меч он походил только издали, а при ближайшем рассмотрении было видно, что клинок состоит из отдельных сегментов, как монтажный нож. Но только изготовлены эти сегменты по какой-то супертехнологии и отличались немыслимой остротой – ими можно было рассечь приличной толщины стальной лист или железную балку. Правда, острота компенсировалась хрупкостью: от первого же удара блок сразу тупился и больше не был ни на что годен, приходил черед следующего. Кроме того, к лезвию подводились тысячи вольт. Одним удачным выпадом умелые бойцы, вроде Моралес, умудрялись рассечь шкуру среднего доминатора и разрядом вывести из строя его электронные внутренности. Но это было настоящее искусство, я к таким высотам не рассчитывал даже приблизиться. Максимум, что мне удалось, – чуть не шарахнуть током бедного Джоза, когда я возвращал ему клинок.
