Короткий росчерк в темноте. Серебристый зигзаг, от которого внезапно протянулись лучики света. Юлианна зажмурилась. А когда открыла глаза, то поняла, что стоит на песке — ее туфли почти утонули в нем. Неподалеку виднелся дом чудовищ с облупившейся зеленой краской, и ошалевшая от яркого солнца Ребекка Витер стояла, закрывая лицо рукой.
— Ой-ой, — сказала Юлианна.
А потом повернулась к морю и сказала еще более удивленно:
— Вот это даааа…
До чего ж красиво было кругом!
Зонтик, чуть покачиваясь, выпал к ней в руки из пространства, и Юлианна поспешно сложила его и сунула в чехол, сшитый Шарлоттой. А потом побежала к Ребекке, чтобы как-то помочь, потому что женщина, много лет жившая в темноте, плохо переносила свет. Она всегда носила широкополые шляпы, темные очки и платья с очень длинными рукавами, когда появлялась в пансионе.
Ребекка уже нацепила очки и выставила перед собой зонтик. Вторую руку она явно приготовила для какого-нибудь боевого жеста. Так что Юлианна заранее крикнула:
— Госпожа Витер, это я, Юлианна Амадор.
— Что случилось? — воскликнула Ребекка. — На нас напали? Свет может повредить дому!
Сейчас, на солнце, было видно, как этот дом сложен. Аккуратные белые валуны, ровные доски. Ребекка потрудилась на славу. И Юлианна даже задумалась, а одна ли она строила его? Хотя при госпоже Витер ведь была магия. Наверно, с ее помощью и был построен дом.
— Нет, не напали, — сказала Юлианна. — Это я поменяла ночь на день, извините! Только я еще не придумала, как это исправить.
Ребекка отбросила зонтик на белоснежный песок и развела руки в стороны. Затем сотворила что-то вроде танца. Такую магию практиковала разве что госпожа Па — сродни магии Длани, только участвовало все тело. Говорили, что госпожа Па способна не просто так танцевать, а поменять погоду или же победить танцем врага. Но Юлианна сама еще не видала этакого чуда. И потому теперь с любопытством наблюдала за действиями Бекки.
Но ничего не происходило. Ну, то есть Ребекка Витер и магию Длани творила, и магию Слова, а потом бессильно опустилась на песок.
— Не могу, — сказала она. — Солнце сбивает меня с толку. Я же почти ничего не вижу!
— Может, вам немножко передохнуть в темноте? У нас там сейчас как раз ночь, — сказала Юлианна участливо.
— Лучше позови сюда госпожу Маркуру, — попросила Бекка.
Юлианна опасливо втянула голову в плечи.
— Эээ… может, не надо? Может, сами справимся?
Она вспомнила мастерскую, погрузившуюся в темноту, и попыталась представить, насколько огромную придется чертить наоборотную руну, чтобы… или нет, может быть, достаточно сделать то же самое, просто возвращаясь в пансион?
— Я попробую одну штуку, — сказала она Ребекке. — Если уж не выгорит — придется звать госпожу директрису.
«И тогда она меня точно выставит из пансиона!» — подумала, но не сказала Юлианна.
Итак, приподнять зонтик, чуть подтолкнув его, и дать ему накрыть себя… И при этом успеть начертить руну Анси… Юлианна опять зажмурилась. Что, если ее снова встретит солнечный свет?! И, надо полагать, всеобщий хаос. Как все завизжат, увидев вместо позднего вечера ясный день!
Но нет, вокруг было довольно-таки темно. Только фонари возле спального корпуса светились. На ступеньках сидели Шарлотта и братья Эльсингор. Размеренный голос подруги, рассказывавшей мальчишкам про чудовищ, звучал успокаивающе. Юлианна глубоко вдохнула и снова перенеслась в темноту. О да, она, конечно же, знала, что часто так делать нельзя. Энергии на такие переносы требуется немало, и будешь потом изможденной, хорошо, если в лазарет не попадешь. А Табите Сандоре только дай полечить хоть чуть-чуть какую-нибудь жертву… Вон после библиотеки она еще два дня приставала, чтобы помазать синяки вонючей мазью.
Что ж, темнота была в порядке. И Ребекка тоже. Она обхватила Юлианну, прижала к себе и тихонько заплакала.
— Больше так не делай, дурочка, — сказала она.
Никто из учителей никогда не называл барышень дурочками. Но Бекка была особенная. Она за те годы, что жила тут одна, словно осталась в душе той самой молодой выпускницей пансиона. Ей как будто все еще было не больше лет, чем Лисси.
— Я постараюсь никогда так не делать, — пробормотала Юлианна. — Извините меня…
Она зевнула и опустилась на песок.
— Юлианна, если тебя недосчитаются в спальнях, то… — услышала она уже сквозь сон.
— Извините, я немножко устала, — пробормотала девочка.
«И все-таки я сделала великое открытие, — пронеслась в ее голове шальная мысль. — Я видела день в темноте!»
Затем ей показалось, что все куда-то плывет и качается. Но уже не было сил открыть глаза.
Юлианна очнулась довольно скоро. Конечно, уже был отбой, и госпожа Гербера уже проверила, все ли на месте в своих спальнях, и девочки погасили свет.
