Возле оператора стояла Мана, скромно улыбаясь. В руке жены, отведенной ей за обтянутую платьем ягодицу, я увидел три вилки, зажатые между пальцев.
Мужчина с пистолетом слегка раздул ноздри, бросил несколько взглядов по сторонам. Двое его подельников, свободные от моего захвата, непонимающе косились на босса. Тот же, бросив еще один взгляд на женщину в белом, нервно выкашлял «Уходим!», после чего, развернувшись, отправился к выходу. Я отпустил своих жертв, тут же последовавших за товарищами.
Через пару минут с нами связалась дирекция клуба, настаивающая, что больше здесь нашей компании не рады. В категорической форме.
— Мы уже вызвали такси, — сообщил я человеку, яростно желавшему, чтобы мы покинули заведение, — и выйдем, когда оно приедет. Или выйдем быстрее, но вместе с этой дамой я прихвачу все руководство этого клуба, которое сейчас прячется от нас вон в той комнате, на втором этаже. Они послужат мясными щитами. Ступайте доложите, полицию мы уже вызвали.
Отступить из ставшей опасной зоны было делом техники, мы всего лишь пожертвовали ненужным на этом этапе развития событий продюсером, отдав его полиции… но, к сожалению, у судьбы были слегка другие планы. В одной из машин такси, куда мы посадили наиболее ценный груз, часть этого груза, ранее лежавшая без сознания, пришла в себя.
…и обнаружила рядом с собой Мию Ханнодзи.
Через пятнадцать минут весь кортеж сменил маршрут, направившись в загородный дом одной из самых одиозных женщин-боссов якудза этой части Японии. Почти весь. Оператор и его помощник поехали в отель, клятвенно заверив, что избавят свои записи от женщины в белом сразу по приезду.
Ну что же, по крайней мере это будет защищенная локация.
///
Миюки Садахара, босс известных на половину Японии «Одержимых», проснулась в своем любимом состоянии — никаком. Любимым оно было потому, что выпустить пар женщина позволяла себе редко, зато каждый такой загул, если оказывался качественным, то разгружал её голову на три-четыре месяца. Насколько же качественно вышло выгуляться, женщина-якудза понимала по своему состоянию на следующий день. Сегодня, благодаря бьющим через глаза прямо в мозг лучам дневного света, Миюки могла уверенно сказать, что гуляла как никогда!
Тошнота, тотальное обезвоживание, полностью деревянная кора головного мозга, тело, чувствующееся ватным и чужим, простыни, обильно усеянные красным…
«Я… кого-то трахнула…», — вяло подумала госпожа Садахара, сползая со своей кровати, — «И мне… понравилось»
В приступе неподдельной страсти она выпускала когти, и, судя по обильно усыпающим белоснежную постель капелькам подсохшей крови, её жертва, на свою беду, оказался очень умелым любовником.
«Звякнуть парням, отвезут в больницу… денег пошлю на домашний адрес. Пачку. Две пачки…», — вяло думала Миюки, ковыляя в свою ванну. Ей срочно требовалось много холодной воды, чтобы начать хоть что-то вспоминать. Пока она не помнила абсолютно ничего.
То есть совсем.
В ванной комнате её ждал сюрприз. Если с душевой кабиной, унитазом и раковиной всё было нормально, то вот ванна содержала два молодых женских тела, голых, но живых. Относительно. Между спящими с уставшим видом примостился вибратор, в котором госпожа Садахара узнала один из тех, какие заказывала себе сама.
Меланхолично встав под душ (выкрутив холодную воду на полную), Миюки продолжила разглядывать бессознательных лесбиянок, подметив частью сознания, что лица девушек несут следы умелого макияжа, нанесенного профессионалом. А еще — следы алкоголя, веселья и разврата.
Это было немного странно, заключила нежащаяся под ледяными струями воды женщина. Робо и Сога должны были следить за её гулянием и отсекать лишнее. Но лишнее — это если шлюхи, а те вряд ли будут ублажать друг друга в ванне босса «Одержимых». Скорее напрудят от ужаса полную ванну, поняв, куда попали. Эти, видимо, не понимали, а значит вчера было куда интереснее, чем обычно. К тому же, когда Миюки находила себе мужика на ночь, то Робо и Сога, её два верных подчиненных, всегда запускали в особняк Рури-чан, её горничную, да и сами были неподалеку. Но ничего подобного нет, а голые девки — есть.
«Моих нет, а чужие есть», — вяло подумала Миюки, — «При этом я жива, качественно оттрахана и выспалась. Загадочно»
Под ногтями у госпожи Садахары было много засохшей крови, так что в качестве оттраханности она не сомневалась, даже не имея хорошего отклика от собственного тела. Накинув халат, женщина вяло подумала о том, что следует поискать оружие или мобильник, но любая мысль о конструктивной деятельности вызывала в её мозгу резкий негативный отклик, так что Миюки просто пошла исследовать дом… и быстро нашла себе еще больше спящих девок с размазанным макияжем и перегаром.
