— Я тебе не мешаю. Возвращайся к тому, чем занимался, и отстань от меня! ‑ Она перелезла через остриё крыши и устроилась на другой стороне, где он не мог её видеть. Браяр откинулся назад слишком сильно и быстро, и ударился спиной о камни дымохода. Поморщившись, он сел. В любой момент она начнёт трепаться, в этом он не сомневался. Он будет потихоньку засыпать — и тут она начнёт задавать вопросы о том, откуда он, и как он сюда попал. Тишина. Браяр заёрзал. Почему она молчит? Разве есть девчонки, которые не любили трепать языком? У Сэндри уж точно язык был без костей.
Тишина.
Наверное она заснула. Проснётся — и начнёт его доставать.
Браяр опять прислонился спиной к дымоходу, в этот раз помня о выпирающих из него камнях, и закрыл глаза. Там, в его разуме, ясное как день, находилось больное дерево. Он чертыхнувшись открыл глаза и опять начал беспокоиться о купеческой дочке.
Время проходило в тишине.
Напряжение убивало его. Браяр перелез через остриё крыши и посмотрел на другую сторону. Она там и лежала, закинув руки за голову, и глядела в небо.
— Что ты делаешь? ‑ спросил он.
Трис моргнула. Во время еды и уборки со стола она думала о глубоком дыхании, как у морских волн, и о сжимании своего разума в точку. Как только она улеглась на соломенной крыше, её лёгкие легко вошли в дыхательную последовательность. Когда Браяр прервал её в этот раз, она была настолько погружена в спокойствие, что не была против.
— Наблюдаю рождение бури, ‑ сказала она ему.
Мальчик нахмурился. Он видел на ярмарке загипнотизированных людей, которых вогнавший их в транс маг заставлял делать всякие глупости. Они говорили точь-в-точь как она.
— Бури не рождаются, ‑ усмехнулся он. ‑ Они просто есть.
— Ты просто неправильно смотришь, ‑ всё ещё мирно ответила она. ‑ Видишь? Мы как раз в таком месте, откуда можно наблюдать за ростом облаков.
Он посмотрел вверх, но от этого заболела шея:
— Они выглядят как обычные облака.
— Подожди. Выбери маленькое облако и следи за ним. Это помогает заниматься той дыхательной штукой, которой нас обучил Нико.
Он прищурился, но его шея отказывалась сгибаться под таким углом. Бросив на Трис хмурый взгляд — хотя она не замечала ничего, кроме неба — он улёгся на своей стороне крыши, сразу за её остриём, и расслабился. Звук проходящего через его лёгкие воздуха навёл его на мысли о пробегавших по соломе бризах. Браяр сфокусировался на утолщающихся облаках.
Какое-то время они выглядели самым обычным образом, скользя по небу как толстые главы гильдий, опаздывавшие на важные встречи. Потом он увидел, как одно облако расцвело серым, потом ещё одно, и ещё. Прежде чем оно ушло из его поля зрения, облако прилично прибавило в размерах, и уже работало над тем, чтобы стать грозовой тучей.
— Как они это делают? ‑ он выбрал новое облако. ‑ Они как будто создают сами себя.
— Я не знаю, ‑ ответила она. ‑ Может, Нико мне расскажет.
— Почему они серые?
— В них — дождь. Через пару часов будет буря.
— Откуда ты знаешь?
Она не ответила.
— Не знаю, откуда девчонка может знать про бури.
Она не ответила, но и не ушла. Он с удивлением понял, что и сам не хотел бы этого. Она была не такой уж приставучей — для купеческой дочки.
Часы пробили низкий тон со своего места на вершине Оси. Полуденный отдых закончился.
— Мальчик! ‑ позвал снизу властный голос.
Зашуршала солома. Трис перелезла через остриё крыши и направилась к люку.
— Я только-только устроилась, ‑ пожаловалась она.
— Тогда зачем уходить? - разумно спросил он.
— Потому что я должна встретиться с Нико, помнишь?
— Мальчик, я знаю, что ты там, наверху! ‑ Браяр глянул вниз с края крыши. Розторн стояла на тропинке, откуда она могла его видеть. Подняв руку, она со злой ухмылкой поманила его: - Спускайся. Ты поможешь мне приготовиться к буре!
Браяр моргнул. Но это же означало работать!
«Может, она расскажет мне, как что называется», ‑ подумал он.
Он помедлил, не желая выглядеть слишком покладистым, и придумал жалобу:
— Браяр! ‑ крикнул он ей.
— Что? ‑ отозвалась Розторн.
— Меня зовут Браяр! Не «мальчик», а Браяр!
— Я прекрасно знаю, как тебя зовут, мальчик. Спускайся, я хочу закончить до того, как пойдёт дождь!
— Да Браяр же, ‑ пробормотал он, и последовал за Трис внутрь дома.
В какой-то миг Сэндри подумала, что заплачет. Шерсть, которую она начала кардовать после ланча, теперь представляла из себя спутанное месиво. Процесс был прост. Она это делала всего год назад: положить горсть шерсти на каждую карду, потом провести зубьями одной карды через шерсть на другой. Металлические зубья расчёсывали комки в аккуратные, ровные полоски шерсти, которые потом сворачивались в ролаги. Вместо этого её шерсть выбивалась из кард, или отцеплялась от зубьев, или решала прилипнуть к ней. Будь она по-прежнему на овце, Сэндри бы заподозрила её в игривости. Хуже того, воздух был удушлив, горяч и липок — у неё чесались все места, в которых шерсть касалась её кожи.
Она думала, что Ларк не услышит её за треском ткацкого станка, но как только она шмыгнула носом, женщина остановила свою работу:
— В чём дело?
