Наконец подобные горе, могущественные всадники, храбрецы, разбивающие ряды [вражеского] войска, повели наступление со всех сторон. Мискалем[307] — мечом, [сверкающим], как молния, они сняли ржавчину вражды и притеснения той злой толпы [врагов] со страниц времени. Повеял зефир с апогея, [где начертано]: “...и чтобы помог тебе Аллах”[308].
Солнце господства врагов с центра неба счастья и благоденствия сошло вниз, закатилось. Эта несчастная толпа отступила с поля битвы, разбитая, потерпевшая поражение, расстроенная, униженная, поспешила в крепость. Тайный, но несомненно существующий глас донес до отрядов вражеских войск раздирающий душу крик: “Смерть, смерть!” Разрушающая [все] наслаждения [смерть] передала в руки этой бесславной толпы чашу смерти.
Победоносные воины предали грозному мечу многих из этой мятежной толпы. Они взяли в плен около ста человек и привели [их] к подножию трона, подобного Сатурну. Его величество [Абдулла-хан] приказал убить эту несчастную толпу мечом мести. Он одарил храброго господина Назар чухра-агаси, который на том поле кровавой битвы, /
Это событие, это бедствие сильно взволновало жителей крепости. От боязни [навлечь на себя] царский гнев [Абдулла-хана и подвергнуться] наказанию они почувствовали страх и ужас. Они приказали закрыть все ворота, чтобы больше никто не выходил из крепости для битвы.
В это время на помощь победоносному войску прибыл из Хисара от Хашим-султана его аталык Абдал-бий кушчи с многочисленным войском. Он был удостоен чести поцеловать порог его величества. Преклонив колена, [Абдал-бий кушчи] имел честь доложить и просить [о следующем]: “После молитвы [за Вас] наш султан выражает сожаление и раскаяние за совместные [действия] с бадахшанским войском. По этой причине, уповая на милость его величества, он просит простить свои грехи”. Его величество [Абдулла-хан] по своему милосердию, заложенному в нем [природой], счел это событие как бы не происшедшим и обнадежил его царскими милостями, подолом царского милосердия прикрыл его проступки.
Так как осада затянулась, а продолжалась она [уже] более девяти месяцев и достигла десяти месяцев, то от крайней нужды жители крепости дошли до отчаяния. От отсутствия воды огонь охватил [их] души. Не стало людей в достаточном количестве, чтобы охранять крепость. По этой причине от крайнего бессилия и полной растерянности они поднялись на стены и башни крепости, плач и покорную мольбу сделали средством избавления. Ухватившись рукой покаяния и раскаяния за подол просьбы о прощении, крик о пощаде они возвели до чаши вращающегося неба.
