Книга шахской славы. Часть 2 полностью

Величественный и не имеющий себе равного государь [Абдулла-хан], со счастьем и блаженством, во [всем] величии и с решительностью [вошел] в Балхскую крепость и остановился в его высоком арке, который был резиденцией великих и славных хаканов. Он оказал большую милость жителям той страны, осветив их очи надежд пылью, [поднятой] его победоносным войском. Он обласкал щедростью жителей, которые в течение долгого времени находились в когтях трудностей и мучений. Он опрокинул знамена /192а/ ереси и тщеславия, которые были водружены до этого. Сильно оживился базар правосудия, и пошли в обращение наличные деньги из казны заботы о подданных, упорядочились дела, [касающиеся] веры и государства, царства и народа. Были сожжены в огне гнева, в пламени возмущения [хана] Кучим мирахур и Джаханшах бакаул вместе с другими эмирами, которые находились в [крепости] и проявили исключительное старание в оказании сопротивления и в отражении нападения победоносного войска [Абдулла-хана]. Одни [из них] были повешены, другие погибли в мучениях и страданиях, иные, покинув родину, отправились в Индию и, пока они там жили, находились в крайнем унижении.

Что же касается Факир-султана, то он в силу [своей] исключительной гнусности и крайней жестокости милость его величества принял [как должное, так, как понимают стих]: “„Будь!” — и оно бывает”[309]. Не поставив в известность [хана], однажды он вступил на путь бегства вместе с Абдал-бием кушчи и направился в Хисар. От поступка этого несчастного край сердца его величества вновь покрылся пылью. После этого случая, куда бы ни пошел [Факир-султан], дела его не имели успеха.

Словом, его величество [Абдулла-хан], Джамшид по достоинству, воссел на трон власти, на престол величия. Тогда старец со светлым умом, мунши, подобный Меркурию, маулана Хайдар-Мухаммад написал [реляцию] об этой славной победе пером, благоухающим мускусом. Подобно водолазу он вывел из моря ума сверкающие ночью жемчуга [слов] и жемчужную раковину мыслей. Великие таваджии донесли до слуха обитателей мира весть об этой большой радости. Слух о победе и могуществе, слава о храбрости и завоевании стран его величеством [Абдулла-]ханом разнеслись во [все] концы мира. Рассказ о доблестных деяниях могущественного повелителя, счастливого, как Фаридун, распространился по всем землям и морям, вознесся выше голубого неба и созвездия Близнецов. Со всех концов [света] улемы разных стран и другие великие и благородные мужи направлялись к порогу [Абдулла-хана], словно для паломничества в Каабу. После того как они удостаивались чести получить аудиенцию, все единодушно раскрывали уста для поздравления и благословения [хана].

Его величество со своей стороны оказывал всякого рода милости, [раздал] различные дары знатным и простым людям, /192б/ благородным и людям низкого происхождения, молодым и старым, богатым и бедным. Каждого, кто присутствовал [при этом], согласно положению и достоинству он наделил новыми дарами и безграничными милостями. Он одарил дарами всех, знатных и простых людей, как благодатный [дождь] из облака. Он оросил уста надежд и упований обитателей мира шербетом милости и [водой] из Земзема щедрости и благодеяния.