Книга шахской славы. Часть 2 полностью

[Абдулла-хан] во всем величии и достоинстве остановился в Хазара-йи Замин[470]. После этого Шах-Назар-бий, брат Али-Дуст-бия карлука, со своими подчиненными обнаружил на челе надежд победоносного войска [Абдулла-хана] признаки счастья, благоденствия, а на лицах встревоженных врагов — признаки слабости и уныния. В субботу 7-го [числа месяца] сафара, да закончится он добром и победой, он поспешил к великой ставке [Абдулла-хана] и через посредство некоторых вельмож [хана] удостоился чести поцеловать ноги хакана эпохи. Он был отмечен царскими дарами, государевыми милостями и встал в ряд других эмиров [хана].

В воскресенье 8-го [числа] месяца [сафара Абдулла-хан] тронул боевого коня, в пути он охотился на журавлей. В куруке Науканди[471] он поднял полумесяц знамени величия и славы против стоянки луны. Пылью, Юб [поднятой] его ветроногим конем, он превратил эту равнину /240б/ в предмет, вызывающий зависть у татарского мускуса.

Понедельник 9-го [числа] хан, освещающий мир, весь день провел в веселье и радости, звуки руда, песни он возвел до высшей точки Юпитера, выше круглого небесного колеса.

[Во время] вечерней молитвы [Абдулла-хан] пригласил к порогу, величественному, как небо, благословенных эмиров. Раскрыв уста, рассыпающие жемчуга [слов], он соизволил сказать: “Слова предков следующие: „Умным людям необходимо развязывать любой узел [трудностей], которые возникают, с помощью кончика пальца рассудительности, какие бы ни произошли бедствия от судьбы, устранять их [следует] путем совещания”.

Следовательно, представляется удобным еще до возникновения бедствий, крепко опоясавшись поясом правильного суждения, советоваться друг с другом, чтобы [узнать], будет ли в интересах державы переход через реку или нет, а в случае переправы, какая переправа будет наиболее удобной”.

Первыми высказались ходжа, имеющий звание накиба, Хасан-ходжа накиб, Джангельди-бий, Али-Мардан бахадур и группа смелых храбрецов, [они заявили]: “В настоящее время представляется наиболее удобным следующее. Поскольку часть нашего войска в свите султана Исфандийар-султана, подобного Хосрову [Ануширвану], собралась в местности Ходжент, следует направиться туда. Когда мы достигнем той местности, если переправа окажется удобной, мы совершим переправу, а если нет, займем берег реки и направимся в Андижан. Здесь нам представляется несколько выгод. Во-первых, к нам присоединится ходжентское войско, во-вторых, то [вражеское] войско, которое расположилось вокруг Андижана с целью окружения, быть может, услышит о нашем походе и, растерявшись, в силу необходимости быстро обратится в бегство. Му'мин-султан и Абд ас-Самад-бий вместе с другими храбрецами, избавившись от заключения в крепости трудностей, окажут помощь нашему войску”.

Опора державы Кулбаба кукельташ, высокодостойный Кучак оглан и могущественный эмир Таныш-бий соизволили сказать: “Если нам проявить промедление во всем этом /241а/ и отказаться от переправы через реку, зачем нам переносить все эти трудности, связанные с поездкой, с опасной дорогой? Представляется наилучшим немедленно отправиться нам к берегу реки и совершить переход по месту переправы Хас. Та выгода, которую видели эмиры, далека [от осуществления], ибо ясно, что, если мы, отправившись в Ходжент, совершим там переправу или направимся в Андижан, пройдет очень много времени. Тогда враги, узнав о состоянии наших дел, соберут свое оружие и поспешно направятся по пути бегства. Если же мы как можно скорее пойдем на Баба[-султана] и схватим его, куда же убегут другие враги и какой мятеж они смогут поднять?” Остальные юноши и храбрецы, которые были допущены к собранию его величества, все, став единодушными, начертали письмена согласия с этим мнением. Картина этого высказывания совпала с картиной распоряжения его величества [Абдулла-хана]. Во вторник он поднял победоносное знамя и направился к месту переправы Хас. Он остановился на берегу реки еще до того, как освещающее мир солнце достигло зенита.