Когда [ожидание боя] расположенных друг против друга войск затянулось, его величество [Абдулла-хан] приказал, чтобы собрали суда отовсюду: от границ Хорезма до отдаленных [районов] Термезского вилайета. Он приказал также, чтобы на каждое судно посадили пятьдесят храбрых метателей огня и стрелков из ружей и пятьдесят человек стрелков из лука для устройства засады. [Он велел] переправиться через Амударью, руками величия и могущества поднять рассыпающие огонь мечи, как только смогут, и, тронув боевых коней, вступить в бой с войском врагов. [Хан] приказал также, чтобы султан, подобный Искандару, Ибадулла-султан совершил переправу через реку выше [по течению] вместе с отрядом султанов Хисара Шадмана, с такими, как Факир-султан, Мухаммад-Касим-султан, которые были посланы Хашим-султаном в помощь победоносному войску [Абдулла-хана], а [также вместе] с некоторыми храбрыми эмирами, [такими, как] Али-Мардан бахадур и другие. [Пусть] Абу-л-Хайр-султан с войском Шахрисябза и подвластных ему земель, которые в то время были пожалованы ему в виде икта, переправится через реку ниже [по течению] и, совершив нападение на этот несчастный отряд [противника], кровью врагов превратит поле битвы в луг, усеянный тюльпанами, влагой меча на дереве счастья заставит распуститься бутон победы и торжества.
Согласно высокому приказу его (т. е. Абдулла-хана) в ту же ночь победоносные султаны со смелыми храбрецами последовательно, один за Другим направились к реке. Без промедления они переправились через Амударью, одни на плотах, другие на судах.
Итак, Ибадулла-султан вместе с султанами Хисара и другими победоносными эмирами переправился через реку выше [по течению], у места переправы, называемого Айвадж[196].
Абу-л-Хайр-султан со счастливым войском совершил переправу ниже [по течению] реки и, подняв руку решимости, пошел на истребление врагов.
После переправы победоносного войска [хана] гордые султаны [противника] испытали бедствие, потерпели поражение. Забушевал поток страха и ужаса в доме твердости и стойкости того бесчисленного и не имеющего себе равных войска [врагов]. Как они ни желали не сойти с пути терпения стопами важности и не упустить подола храбрости из рук смелости, однако этого [им] не удалось. Таким образом заколебались столпы их могущества.
Узбек-султан в растерянности первым /
Правитель Балха [Дин-Мухаммад-султан] от удара, [нанесенного] храбрецами ристалища смелости, обратился в бегство; с разбитым войском, усталый, отступая, он направился к своей резиденции. Несмотря на это, образ действия [осажденных] оставался таким [же]. Каждый день из крепости Термеза выступал отряд пехотинцев и всадников для битвы и сражения и поднимал руки храбрости. Со стороны великого и могущественного войска [Абдулла-хана], заострив когти смелости, также выступало много народу, воинов, противоборствующих тиграм, охотящихся на львов. Тронув боевых коней для битвы, они гнали их на врагов державы. Каждый раз невеста судьбы в знак траура по убитым облачалась в черную грубую одежду. Несмотря на это, [жители крепости] внутри и снаружи [ее] выставляли на ночь охрану, прилагая старание для защиты окраин [города], держали стражу.
И вот однажды произошло жаркое сражение. [Оно началось утром], когда Джамшид-солнце поднял вышитое золотом знамя над башнями небесной твердыни и, обратив в бегство полчища звезд, рассеял их.
Из победоносного войска [хана] отряд облеченных властью мужей тронул быстроногих скакунов, плавно гарцующих ратных коней.
