Книга шахской славы. Часть 2 полностью

Да будет расписан дворец твоего могущества цветами победы! Да возвысится он до диска солнца и лотоса айвана[245] [неба]! Да будет истерзано сердце твоего врага, как грудь колчана, Чтобы взошел новый месяц, похожий на лук, [выглядывающий] из-за уголка колчана!

Одна из милостей господних, [одно] из чудесных явлений Творца, да будет великим величие его, которому нужно быть благодарным, которому обязаны вознести хвалу, /173а/ проявляется [тогда, когда выражают или не выражают] покорность его величеству [Абдулла-хану]. Всякий, кто освещает ристалище сердца светом покорности ему и цепляется рукой надежд за подол той вечной власти [его], кто вступает в сферу повиновения ему стопами послушания и вдевает голову искренности в ярмо подчинения и преданности [ему], свиту того, сверкая, встретит невеста счастья, герой страны примет его приказ, притопывая ногами. И наоборот, всякий, кто на службе при этом дворе, величественном, как Сатурн, не стоит подобно циркулю, [приклонив] голову [к земле], и не шествует решительными шагами, [выражая] покорность его величеству, величественному, как небо, [хану], тот за короткий срок, в скором времени выйдет из сферы властвования, упадет с апогея могущества в бездну ничтожества и унижения.

Цель повествования об этом явлении заключается [в том], чтобы объяснить состояние дел Дин-Мухаммад-султана. Дело в следующем. Похвальным качеством, превосходным свойством его величества [Абдулла-хана] является то, что он держит раскрытыми врата милостей перед обитателями мира. По отношению к родственникам и близким в вопросах, связанных с жизненными обстоятельствами, он поступает милостиво и милосердно. Всегда, когда он видит расстройство дел у любого из них, он улаживает их, он ни на минуту не проявляет беспечности, [старается], чтобы желания их были исполнены. Относясь ко всем как к братьям и сыновьям, он наделяет их дарами и милостями, [даруемыми] великим богом. В особенности [он оказывал милости] Дин-Мухаммад-султану. Когда скончался его отец, да осветит Аллах доказательство его, и из дворца на чужбине — [мира, где начертано]: “Низвергнитесь!”[247], он направился к постоянному жилищу, [где имеется надпись]: “Вернись”[248], его величество [Абдулла-хан] без ссор оставил ему Балх со всеми подвластными [этому, городу] землями, как [об этом] было написано [выше]. Всегда почитая узы родства, [хан] все больше заботился в нем, каждый день он оказывал ему особые новые милости до тех пор, пока тот не окреп сильно в тех землях и не прославился. [Дин-Мухаммад-султан] объединил вокруг себя свой ил, улус[249], войско, слуг и свиту, дела его расцвели, [в стране] установился полный порядок.

Несмотря на всю эту заботу [Абдулла-хана] и [его] милости, без всякой причины временами он не ступал ногой повиновения на путь повелений его величества. От исключительного пренебрежения милость и милосердие [хана] он считал [одним] хвастовством.

Так, могущественный хакан [Абдулла-хан] во время похода для отражения войск Туркестана и Отрара[250] и [других] упрямцев несколько раз отправлял таваджиев в разные /173б/ вилайеты и города для сбора победоносного войска. Он послал человека и к нему (т. е. к Дин-Мухаммад-султану) и известил его о следующем: “Поскольку султаны Ташкента, Туркестана и Ходжента не выкинули из головы сильное стремление к ссоре и продолжают проявлять вражду, оказывать [нам] сопротивление, то разумно, законно и необходимо нам отомстить им за это и обязательно нужно отразить врагов. Мы решили повести войска против них и отправиться [в поход], чтобы истребить [это] племя врагов. Необходимо [Дин-Мухаммад-султану] вступить на открытый путь и шагать лишь по дороге единодушия [с нами]. Пусть он соберет войско Балхского вилайета, снарядит [его] и направится [сюда]. Если что-либо помешает выступить ему [самому], пусть он пошлет некоторых эмиров вместе [со своими] братьями”.