— Очередной перипатетический мыслитель неоплатонической школы, ваше величество. Уверен, что все религии суть одно и что во вселенной царит гармония. Подобные идеи враждебны церкви. Кстати говоря, Бруно совсем недавно сожгли в Риме. У свежего деревянного столба.
— Да, за подобную ересь его безусловно следовало сжечь. Хотя… когда Бруно был здесь, он мне нравился. Может, тогда Сендивогий?
— Нет, ваше величество. Никому из тех, кто сейчас живет в Богемии, такая задача не под силу.
— Тогда кто? Где?
— В Британии.
— Что? Кто-то из этого племени пиратов и кабацких дебоширов?
— Да. Эдвард Келли и Джон Ди.
— Келли — просто преступник, которому отрезали уши за мошенничество, а Ди, лицемерный шпион, был врагом Испании, нашего дорогого покойного дядюшки Филиппа II.
— Возможно, их политическая репутация сомнительна… — Киракос выдержал паузу. Интуитивно двигаясь вперед, возможно, он зашел слишком далеко. Врач сам толком не знал, почему эти два имени слетели у него с языка. Впрочем, Ди переводил Евклида; этот ученый муж представлялся подходящим кандидатом, несмотря на репутацию агента секретной службы английской королевы, а Келли был его приятелем и коллегой. По общему мнению, эти двое неким образом сообщались с Мерлином, магом легендарного короля Артура, и имели собственный флот ангелов — ангелов Еноха, как они их называли.
— Так почему же ты их рекомендуешь?
Киракос начал радостно подумывать о конце этого долгого вечера.
— Джон Ди прославился многими достижениями, ваше величество. Он выдающийся ученый, картограф, криптолог…
«И к тому же фаворит королевы Елизаветы», — добавил про себя врач. Ди славно послужил своей государыне и, по слухам, приложил руку к разгрому Испанской Армады. Киракос слышал, что кодовым именем Ди был двойной нуль (из-за очков, которые он носил, 00) с нависающей над ним семеркой — магическое число 007.
— …а Келли посредством хрустального шара Ди общается с мертвыми.
— Знаешь, Киракос, я с мертвыми общаться не желаю. Напротив, мне желательно общаться с живыми.
Он был очень забавен, когда вот так проявлял бдительность. Император сложил руки на груди, пинком отбросил одеяла. Два пажа тут же выкатили из-под императорского ложа низенькую кроватку на колесиках. Камин снова расшевелили кочергой. Пламя вырывалось наружу, запрыгало во все стороны и алым парусом пустилось вверх по дымоходу.
— Есть некоторые сложности, Киракос, — императору трудно было дольше минуты удержать в голове одну мысль, и теперь он опять начал путаться.
— Сложности, ваше величество? — Киракос недоуменно заморгал. — Ди — могущественный маг, а Келли — его верный помощник.
— Но что, если они не смогут раскрыть тайну вечной жизни?
— А как вы обычно обращаетесь с неудачниками, ваше величество?
— Не дерзи. Преступников бросают в Далиборову башню и казнят.
— Ну вот.
— Да, но как я смогу понять, что эликсир действует? То есть как я узнаю, что буду жить вечно? Что если я поживу, поживу, а потом умру? Что тогда?
— Ваше величество, любое предприятие, стоящее того, чтобы его предпринять, преисполнено горестей и несчастий.
— Видит бог, Киракос, ты говоришь истинную правду.
Хотя стояла зима, императорская опочивальня отличалась солидными размерами, а ее пол устилали холодные каменные плиты, тепло подобно расплавленному золоту растекалось по всем просторным покоям. Пажи, прикорнувшие на низенькой кроватке, буквально излучали свежесть юности. Петака казался здоровым как жеребец. В коридорах раздавались глухие удары и тяжелый лязг — смена караула. Двое словенцев вошли в залу и встали у двойных дверей, как обычно, скрестив свои алебарды.
— Еще стоит вопрос о цене этого предприятия. Если алхимики, которые у меня есть сейчас, не сделают никакого золота, кто за него заплатит?
— Фуггеры и Майзель, ваше величество.
— Владельцы серебряных рудников и еврей?
— Ваше величество, разве не существует обычая заставлять евреев платить?
— Я слышал, у них там могущественный раввин. То есть среди евреев могущественный. А Майзель построил Староновую синагогу, Еврейскую ратушу, купальню, замостил улицы Юденштадта булыжником, — размышлял император. — Да, евреи влиятельны, богаты. Слишком влиятельны, слишком богаты. Пожалуй, Майзель — как раз то, что надо.
— И он уже платит за войну с турками, разве не так?
— Это просто зловредный слух, Киракос. Никто не был так добр к евреям, как я.
— Истинная правда.
Послышался барабанный бой. Император заерзал на кровати.
— Но я должен буду вечно оставаться таким же молодым и красивым, как сейчас.
— Безусловно, ваше величество.
Внезапно раздался ряд частых громких хлопков. Вацлав тут же подбежал к окну.
— Новогодние фейерверки! — воскликнул он.
Со своей кровати император видел, как небо наполняют взрывы ракет. Там появились громадные полосы и фонтаны, ярко-алые и красновато-коричневые, бледно-зеленые, темно-багряные и цвета королевского пурпура. Наконец, золотые и такие сверкающие, что самим звездам был брошен вызов.
— Смотри, Киракос.
