Вот раз собралась она за опятами. Ходит по лесу, бродит, высматривает, значит, где грибная семейка на пеньке приютилась. Набрела вот так на одну, присела и стала себе корзинку набирать, улыбается, песенку тихонько напевает. Только вдруг, откуда ни возьмись, слышит в лесу голоса, совсем близко, лай, смех, крики да тявканье жалобное. Притаилась Аленька, оставила корзинку да тихонько из кустов выглянула на прогалинку. Видит – стоят мальчишки кучей, силки да ружья при них и пара собак борзых. Откуда такие взялись? Присмотрелась – да ведь это барский сын с усадьбы со своими мальчишками дворовыми! Частенько они в том лесу охотились. Только что ж они такое делают, злодеи: поймали лисицу и мучают, живьем шкуру снимают! Лисица в руках бьётся, кусается, только им дела нет, ещё пуще измываются над бедной животиной. Не стерпела Аленька, поднялась из кустов и кричит:
– Что ж вы творите, изверги! Отпустите али убейте сразу, но не мучайте!
Обернулись мальчишки на голос – кто ж такой им тут указывать-то вздумал! – и видят девчонку в платьишке залатанном, в платке простом. Вот дела: девка амбарная, но глянь какая смелая! Бросили свою забаву мучители, к Аленьке направились. Вышел барский сын вперёд, нос задрал, брови сдвинул, спрашивает с важным видом:
– А ты кто такая, чтоб мне, барину, указывать?
– Аленька меня зовут! И я тебя не боюсь нисколько!
– Аленька-Аленька, не больша – не маленька! А ну-ка, паря, гони её!
Тотчас сорвались с места собаки, вслед за ними всей гурьбой бросились мальчишки. Спохватилась Аленька, кинулась бежать от них со всех ног, благо, лес она как свои пять пальцев знала. Но уйдёшь ли от такой погони? Парни сильные, ловкие, с ними гончие быстрые, охотой закалённые, как ни старается Аленька, не оторваться ей, настигают, вот-вот нагонят. Подвернула ногу на бегу да свалилась в какую-то канаву. Всё, думает, вот и смерть моя пришла. И вдруг – что за чудо! – аккурат перед собой видит на пеньке зверюшку пушистую, горностая белого, как первый снег. Подивиться ещё успела: лето на дворе, июль месяц, а он белёхонек! А горностай ей и говорит человечьим голосом:
– Куда спешишь, девица?
Смекнула тут Аленька, что перед ней не зверь простой, а дух лесной, и взмолилась:
– Горностаюшка, миленький, спрячь меня, схорони от погони, заклинаю!
– Что ж, будь по-твоему! – отозвался зверёк, взмахнул хвостом пушистым да и пропал. Тотчас с лаем, с гиком, с посвистом пронеслась погоня прямо у Аленьки над головой, над канавой, где притаилась девочка, и никто её не нашёл, не приметил, ровно не было. Выждала она немного, потом встала, отряхнулась, да и пошла себе восвояси, добралась домой без приключений.
Долго ли, коротко ли – подросла Аленька, стала девушка на выданье, всем на загляденье. Только о ту пору приключилась в её доме большая беда: тяжело заболела мать да вскоре и преставилась. Безутешно горевал отец: и дом постыл, и работа не к душе. За что ни возьмётся, все из рук валится. Любимое ремесло поперёк горла стало. Да и хозяйство большое, за ним глаз да глаз нужен, без женской руки никак. Прежде жена управлялась, а теперь кому? На дочку же не свалишь.
Тут и присоветовали люди добрые поскорее сызнова жениться. Сказано – сделано, сошёлся мастер с вдовушкой одной, у которой от первого мужа тоже дочка осталась, Аленьки помладше. Новая жена оказалась баба властная да сметливая, мигом к рукам прибрала всё хозяйство. Быстро навела везде свои порядки: муж ей слова поперёк сказать не решался, да и Аленьку в оборот взяла: день-деньской понукает почем зря и нагружает самой разной работой. А до Аленькиных забот никому дела нет, осталась девушка наедине со своим горем.
От зари до зари трудится Аленька, отдыха не знает. Чуть свет забрезжит – подымет мачеха падчерицу и гонит завтрак варить, коров доить, в горнице прибрать, в саду-огороде тоже работы непочатый край. Ни минуты покоя нет девушке, только присядет – а мачеха уже тут как тут с новым заданием.
