– Нет-нет, что ты! – испугалась Леся. – Нельзя трогать чужие вещи без разрешения. Если хочешь взять чужую вещь, сначала найди её хозяина и спроси его: можно, я это возьму?
– Как же мне тогда сделать всем хорошо, чтобы никто на меня не сердился и не обижался? – спросил Глебка.
– Надо попросить у всех прощения, – объяснила мама. – Если друзья и соседи увидят, что тебе стыдно, они тебя сразу простят.
Тогда Глебка сначала попросил прощения у мамы, потом у своих друзей, а потом у коровы и лошади. И надо же, как получилось – его не только не стали ругать и прогонять, но даже угостили разными вкусностями! Корова сказала, что Глебка может приходить в гости и спрашивать у неё молока, сколько захочет, а лошадь подарила ему новенький гребешок.
Енотик вернулся домой сытый, счастливый и с подарками. Так, побежав за прощением, он получил гораздо больше, чем когда бегал за вещами. А на следующий день белоснежный почтовый голубь Иваниус положил на порог их домика письмо, где было написано:
Радости Глебки не было предела! А как гордилась им мама!
С этого дня енотик Глебка стал ходить в музыкальный кружок и учиться играть на виолончели. Обезьянам он больше не подражал, если хотел взять чужую вещь, то всегда сначала спрашивал разрешения.
Однажды кошка Мари позвала всех друзей на пляж. В их городке был чудесный живописный пляж с мягким песком, тёплой водичкой и красивыми деревьями, дающими приятную тень. Глебка обрадовался приглашению: он ещё никогда там не был.
Вот они пришли, и Мари стала ложиться то так, то сяк и говорить:
– Крапиц, фотографируй меня!
Крапиц ужасно хотел купаться, но фотографировал.
– Когда она угомонится, то ляжет в тень и будет спать до вечера, – объяснил он Глебке.
Глебке было любопытно, и он смотрел, как Мари позирует. Здорово у неё получалось!
Барберот разлёгся на песочке в солнцезащитных очках. Он пил коктейль, листал журнал, и ему ни до кого не было дела. Большой, довольный жизнью пляжный свин и сам выглядел как картинка из журнала. Крапиц сфотографировал и его, и Мари фыркнула, обидевшись, что пёс отвлекся.
Наконец, она угомонилась и в самом деле легла в тенёк и уснула. Вот как странно – прийти на пляж, чтобы спать в теньке!
– Пошли купаться, – сказал Крапиц Глебке.
Они спустились к воде, и пёс вошёл в воду и поплыл вперёд.
Глебка сделал два шага, опустил в воду передние лапки и вдруг почувствовал, что должен что-нибудь в этой воде прополоскать.
Сначала он нахватал с берега камушков и прополоскал их.
Потом подбежал к Барбероту и спросил:
– Можно, я возьму у тебя один журнал?
Барберот величественно кивнул.
Глебка подцепил лапками журнал, поскакал к берегу и сунул странички в воду, хорошенько почесал и потрепал их там, под водой. О нет! Журнал расползся на клочки и поплыл по воде.
Енотик, стоя на берегу, растерянно смотрел им вслед.
– Что это такое? – спросил Крапиц, когда клочки окружили его и прилипли к нему.
– Сейчас я их уберу! – закричал Глебка и поплыл вперёд.
Но стоило ему коснуться лапками пса, как он крепко схватил его и начал полоскать.
– У-хо-хо-ха-ха, что ты творишь?! – Крапиц дёргался в воде и смеялся от щекотки.
Глебка полоскал друга до тех пор, пока ему не показалось, что тот достаточно чистый. Потом он вышел на берег и осмотрелся: что тут ещё можно прополоскать?
Мари, проснувшаяся от воплей Крапица, смотрела на Глебку ошалевшими глазами, встав на дыбы, зафырчала, когда он потянулся к ней. Потом, цепляясь накрашенными когтями, взобралась на дерево.
– Что у вас там? – Барберот поднял тёмные очки на лоб и посмотрел на них, сощурившись.
– Глебка всё полоскает! – закричали кошка и пёс.
– Само собой. Он же енот-полоскун, – спокойно сказал боров и допил свой коктейль. – Глебка, будь добр, помой мой стакан. Только не потеряй его.
Енотик, счастливый, что может пригодиться, взял стакан, побежал к воде и аккуратненько его помыл.
После этого желание полоскать прошло, и он с удовольствием искупался в речке. Правда вылез оттуда весь в бумаге.
– Что-то ты грязный, Глебка… – сказал Крапиц, и взгляд у него был какой-то нехороший.
Барберот отложил свой журнал и положил очки на песок.
– Мне тоже так кажется… – сказал он.
– Вы правы… – сказала Мари, спускаясь с дерева.
