Я выгляжу навязчивой и лишней,
демонстративно верящей в беду.
По снегу белому, по этой зыбкой глади,
с вмерзающим в ладонь мою кольцом,
с непобедимой гордостью во взгляде,
наверное, с обиженным лицом --
куда иду? А вам какое дело?
Мне нравится мой одинокий путь.
Там, за спиной,-- все так осточертело!
Смогла уйти -- приду куда-нибудь.
МУЗЫКАЛЬНАЯ ШКОЛА
Титаны музыки в позолоченных рамах,
паркет зеркальный отражает эхо.
Сольфеджио, игра на фортепианах,
пространства, жаждущие топота и смеха.
И чей-то голосок, немного тонкий,
и пение о белоснежно-чистом,
и воздух жаркий от волнения, ломкий,
а за окном -- волшебный свет искристый.
Как жаль, что я не буду в этой школе
ни с кем делить счастливую улыбку!
Длинноты, ноты, шаткие бемоли,
труба, перебивающая скрипку...
* * *
То не служба в храме божием,
не певчие поют.
В музыкальной школе ангелы
экзамены сдают.
Разлетаются их платьица
крылышками на плечах.
Верно, и они поплатятся
за небесный свет в очах.
Что кому из них достанется?
В райских кущах вас встречать,
одиноко в башне маяться
или колыбель качать?..
Над поверженными гениями,
над оглохшими давно
продолжают они пение
прекрасное свое.
* * *
Зачерствел, надломился февраль.
Вот и все. И конец февралю.
Запинаясь о снежный хрусталь,
воздух мартовский медленно пью.
Мимо булочной, мимо детей,
опьяненных ванильной волной,
мимо черных и влажных ветвей,
закачавшихся вдруг надо мной.
Через грязный, в окурках бульвар,
мимо злых озабоченных лиц,
под победные звуки фанфар
от тепла ошалевших синиц.
Я войду в нелюбимый свой дом --
в этот омут холодных речей,
в этот дьявольский ящик с окном
для горячих весенних лучей.
РАЗГОВОР С ЗЕМЛЯКОМ НА МОСКОВСКОЙ УЛИЦЕ
Здравствуй, московский Колумб
с предгорий Урала!
Ну, как здесь туземцы?
Перья в прическах носят?
Или это у них прически такие?
Все так же на "а" говорят
и этим гордятся,
уверенные, что интеллигенты
рождаются с ними в беседах?
Толкаются на остановке,
гостиниц не строят,
по любому поводу становятся в очередь,
с наслаждением огрызаются
и наступают на пятки,
и все объявления-вывески
им известны?
Нам-то что --
мы ко всему привыкши.
Мы из глубинки,
мы, так сказать, из центра.
А москвичом быть
действительно
очень трудно.
Ведь мы уже посмотрели
Париж и Прагу,
где каждый встречный --
тоже столичный житель.
* * *
Опять с тобой кататься на метро!
В миры искусственные медленно спускаться.
В твоих глазах нахально отражаться,
но вежливо помалкивать про то.
Под мраморными сводами стоять,
играя в ожидание с толпою,
но электричку чувствовать спиною --
поверьте, чувствам можно доверять.
И целых пять минут лететь потом
с тобой, прижавшись к поручням вагона,
запоминая космос за окном
и запах твоего одеколона.
Запоминая скрежет тормозов,
все эти тянущие, тягостные звуки,
там, наверху, зажатые до слов
о неизбежности, о долге, о разлуке.
Стихотворения 1991-2000 годов
* * *
Ты помнишь, синие тюльпаны
цвели над газовой плитой?
Мы разливали чай в стаканы
до кромки бледно-золотой.
И ждали -- вот метель уймется,
вот чай остынет, а потом
ночная жница замахнется
на нас сверкающим серпом.
И отразятся неизбежно
два полумесяца в глазах.
Звенит в стакане ложка нежно.
О, если бы не этот взмах!
Не этот жест, готовый к бою,
не хладнокровная луна!..
Считали бы и мы с тобою
ночные звезды у окна.
* * *
Просто так -- смотреть на тебя,
как на картину,
вернее, как на ее фрагмент.
О, как ты прекрасен!
Ты и сам об этом не знаешь.
Но ведь и я не об этом, нет.
Я просто так -- смотрю...
Восхищаюсь!
Русский музей, Эрмитаж, Лувр --
ничто не сравнится
с твоими плечами,
невозмутимыми
к восторгам дур.
Но как ты живешь
в своих белых кроссовках?
Любишь ли
возвращаться домой?
Что сквозит в этих жестах,
улыбках, уловках?
Что сулит тебе крест
под забойной "фирмой"?
СТИХИ ДЛЯ НАУМА*
Утешающий -- имя тебе...
Утешитель!
Легкомысленный мой
повелитель,
нестрогий учитель!
Не прощаюсь с тобой.
Я навеки --
с тобой не прощаюсь.
Со своею судьбой
я сегодня легко обращаюсь.
Слово -- Бог, оттого
люди слово мое опорочат.
Не скажу ничего,
что глаза мне твои
напророчат.
Отойду от ресниц,
от обочины черного рая.
Там до самых границ
повторяют меня, повторяют.
И какое бы трудное ты
ни придумал решенье --
даже имя твое
для меня --
утешенье.
* Н а у м -- в переводе с древнееврейского -- "утешающий".
Я ЛЕТОМ - ДЕРЕВО
Я летом -- дерево. Зеленое. Ура!
Я летом -- дерево. Я -- листья и цветы.
Я -- ствол и корни, ветки и кора.
С землей, водой и небом я "на ты".
Я летом -- дерево. Я радуюсь теплу.
Я жду дождя, я ветер обнимаю.
Я не сержусь на сплетницу-ветлу.
Я звезды слышу, космос понимаю.
Я летом -- дерево. И я расту, расту...
Растут побеги новые и крона,
где каждому окрепшему листу
есть свой удел и собственное лоно.
Я летом -- дерево. Не трогайте меня!
Не обдирайте на мочало кожу.
Давно минувшие события дня
на кольцах времени я вам же подытожу.
* * *
Какие-то девки в цветастых платках,
какие-то бабы в шаленках.
Сидят на скамейке -- нет правды в ногах --
и лузгают семечки звонко.
Смеются, кошелки свои теребят,
считают свои чемоданы.
Митяя рябого лениво бранят --
вчера был до чертиков пьяный.
