И ночами тревожными ждали,
И шептали: «Любимый, вернись!..»
Может, где-то в окопе и вскрыл он
Эти строки о счастье своем,
А земля —
на дыбы от разрыва
И накрыла полвзвода
живьем.
Зубы стиснув, от боли синея,
Выполз он, первой смерти назло,
Из той траурной братской траншеи.
Как жестоко ему повезло!
Лазареты… санбаты… медчасти…
Долгожданный… пугающий тыл…
Но с другим загадал он ей счастье,
Потому что до боли любил.
Потому поселился не рядом —
На Урале, подальше от глаз.
Только боль, не деленная на две,
Оказалась больней в тыщу раз.
Четверть века разлука — как мука.
Четверть века жену он берег
От протезов зловещего стука
Для хрустящего скрипа сапог.
Только новость черней похоронки
Все ж нашла его солнечным днем:
Четверть века зияет воронка
Там, где раньше стоял его дом…
Он вернулся к ней.
Старый…
К девчонке…
Он упал к ней —
лицом в водоем,
Костылем закрывая воронку,
Как гнездо перебитым крылом…
Я не грел своим телом траншеи,
Я шагаю дорогой иной.
Мне б Любовь пронести на обеих,
Как свою он пронес на одной…
СПОР
Мы плыли в Братск
на пароходике.
Давило нас
безделья бремя.
Машина тикала,
как ходики,
Винтом отбрасывая
время.
Ловили седенькие
мальчики
На спиннинг Ангару
за холку.
Дразнили солнечные
зайчики
Залетного морского
волка.
К нему я приставал
с вопросами,
Куда, мол, нас несет
теченье?
Он думал как-то
непричесанно
О двух уплывших
поколеньях,
О людях в кожанках
и ватниках.
Дул в беломорину:
«Не важно,
Что высидели вас
в курятнике,
А важно —
из яиц лебяжьих!»
Мы о врагах народа
спорили,
О культе спорили
часами…
Вставало колесо
Истории
Без смазки кровью
и слезами.
Не награжден я был
терпением
Да и мышленьем
не наказан:
Стихал наш спор, —
и поколения
Тем колесом
сминались сразу…
Он был не против
революции,
Но обнажал
сквозные драмы.
А у меня познанья
куцые —
Я шпарил школьную
программу…
Он не смеялся,
слушал пристально,
Глядел в меня
со страхом, с болью…
Наш пароход притерся
к пристани.
…Его ссадили тут,
в Усолье.
И увели его
служивые,
Одетые по форме
полной…
Баржа прошлепала
ленивая,
Плевки задергались
на волнах.
И чайки белыми
барашками
Взлетели за баржой
груженой,
И город прыгал
вверх тормашками,
В реке сибирской
отраженный.
СОН
Я увижу умершую мать,
Обниму, расплачусь: мол, прости меня!..
За руку возьмет меня опять
Мама, молодая и красивая.
Поведет по звездной синеве
В детский сад, посадит там на лавочку.
Буду гладить я по голове
Самолеты, лебедей и ласточку.
Весь в игрушках, зареву сквозь гром:
«Забери меня отсюда, ма-а-амочка!..»
И проснусь: стучаться в стену лбом,
И шептаться с мамой
в черной рамочке…
ПОРА ВСТАВАТЬ
Перечеркнул сатрап поля
Могильными крестами,
Хрипит и булькает земля -
Шевелится местами.
То мертвецы наверх ползут
И шепчутся с тревогой:
«Пора вставать на Страшный Суд —
Сдает терпенье Бога!»
БИОГРАФИЯ
Годы — гиды,
Годы — глады,
Годы — гуды,
Годы — гады…
КАК-ТО РАЗ
Как-то раз ко мне зашла
Выпускница-цаца:
— «Нету в жизни ремесла,
Чем бы мне заняться?»
Следом парень, как медведь,
В дверь вломился с текстом:
«Как бы мне разбогатеть,
Только, чтоб без секса?»
Отвечаю из сеней:
«Годы, как на марше,
Делают одних — умней,
А других — постарше…
Надо б всем нам, вашу мать, -
Говорю я сирым, -
Некрасиво поступать,
Чтобы жить красиво…»
+++
Лечу на подножке трамвая,
Забыв про заботы и дом,
И улица вслед мне виляет,
Как пес, добродушным хвостом.
Лечу на подножке ума я (у мая)
Туда, где забыв про мороз,
Подснежники рты открывают,
Увидев коленки берез.
Лечу от подножки, а в спину
Вонзает весна острие —
Стрелой лебединого клина
Пронизано сердце мое!..
РАБОЧИЙ
Торговцы цену ломят смело —
Плати, рабочий, не злословь:
Свои вампиры ближе к телу,
Ведь в них твоя клокочет кровь!
Отец твой — нищий, сын твой — голый,
Ты лишь кулак сжимаешь злой,
От молота с серпом тяжелый,
Наколотых на нем иглой…
+++
Холодина вроде бы,
Вместо правды — шиш.
Но зато ведь — Родина,
Разве убежишь!
Но зато нам куцее
Царство правовое
Всем по конституции
Дарит право воя…
УРОК ФИЗИКИ
Наташу с Колей
На уроке «Физики»
В магнитном поле
Силы тока сблизили.
Потом при свете —
Завуч и родители
Их лишь на педсовете
Размагнитили…
АХ, ЛЕТО
Ах, лето! Это здорово —
То носимся, то ляжем
На вафельную корочку
Поджаренного пляжа.
Твое смеется личико,
Смеюсь и я — о боже! —
Смеется из-под лифчика
Кусочек белой кожи.
И, плавниками гибкими
Сверкая на просторе,
Всплывает Солнце рыбкою
Навстречу нам из моря.
Проси у рыбки золота,
Проси любой награды, -
Но мы по-царски молоды,
Нам ни-че-го не надо!
+++
Не мирюсь я с рыбьею судьбою,
Не клонюсь к безмолвному жилью,
И, как окунь с рваною губою,
На красивых женщин не клюю.
Я молюсь единственной иконе! —
И с портрета Девы наяву
Ласковые лодочки ладоней
По волнам морщин моих плывут.
По волнам дорогою нетленной
Мы уйдем без страха утонуть:
С Девой мне
и море — по-колено,
Ей со мною —
Небеса по грудь!
КИТЫ
Куда исчез могучий кит —
Людская Доброта?
Как, черт возьми, Земля стоит
Без этого кита?!
Земля в цветах, слезах, крестах,
В росе,
в поту,
в крови
Качается на двух китах —
Богатстве и любви.
Мы этой истиной простой
Убили уйму дней
И называем Добротой
Одну тоску
по ней…
+++
Анне
Покуда спускалась ты с Неба,
Я снял два разлучных кольца,
Я ждал тебя битых три снега! —
И пробили полночь
сердца…
Целую — ты слаще свободы!
Сгораю, не веря тебе —
Небесная ложечка меда
В моей
