Питер сидел у Луча и хрустел пальцами. Он снова включил кондиционер, и комната охладилась. Одетый в дишдашу, носки и пуловер, Питер чувствовал себя комфортно и чуть непривычно. Он уже помолился. Бог подтвердил, что нет более важного или срочного сейчас, чем общение с женой. Его миссия проходит удачно и пойдет еще лучше, если он посвятит ей каждую минуту, но Бог не ждет от него сверхчеловеческой преданности. В другом месте, далеком отсюда, Бог соединил мужчину и женщину, и мужчина позволил себе пренебречь своей женой. Пришло время искупления.
Дорогая Би, —
Я писал немного и всегда запаздывая. Прости меня. Я очень тебя люблю. Как плохо, что ты не со мной! Сегодня я узнал, что Элла Рейнман, сидевшая на собеседовании в СШИК, — та костлявая дама, похожая на мангуста, на самом деле психолог, и что она испытывала тебя, и что ты провалила тест и потому не попала сюда. Эта новость расстроила меня чрезвычайно. Я оскорбился за тебя. Кто она такая, чтобы судить о твоей пригодности для такой миссии, как эта, да еще по нескольким обрывкам разговора? Она и видела-то тебя всего пару раз, и ты пришла прямо с работы с головой, забитой мыслями о больных. У тебя не было времени расслабиться. Я все еще вижу эту Рейнман — ее нелепую маковку, торчащую из кашемирового воротника свитера. Оценивающую тебя.
У нас заходит солнце. Наконец. Это прелестное время суток, и длится оно много часов.
Я постараюсь получше обрисовывать тебе происходящее. Просто поразительно, до какой степени я не умею давать описания. Мы столкнулись с потерей, нам доселе неизвестной, — с невозможностью проводить каждый день жизни вместе. Что заставляет меня прочесть Послания в ином свете. Павел, Иаков, Петр и Иоанн не очень много говорят о своем окружении, так ведь? Ученым приходится копать между строк, чтобы получить хоть малейшее представление, где святые могли жить в те времена. Если бы Павел оставил хоть несколько слов, описывая свою тюрьму…
Если уж говорить о тюрьме, то моя квартира доводит меня
Он помедлил и стер незаконченное предложение. Жаловаться Би на плохие условия было бы дурным вкусом, она же сама только что страдала от неудобств и тревог.
