Кровавый Бич израсходовал всю энергию кристаллов, какие только были у чародея. Нельзя сказать, что каждый выстрел попадал в цель – слишком уж быстро прыгала тварь, даже после применения Амулетов Хаоса, – да и Насылающий Тишину не всякий раз поражал чудовище. А ведь Конан был, бесспорно, одним из лучших бойцов, каких только в своей жизни видел Инеррен.
Жрец был весь изранен, но держался на ногах, подбрасывая бутылки с ядовитым газом под ноги твари. Стрелять или махать булавой он уже не мог, однако делал все возможное, чтобы отвлечь на себя часть внимания противника.
Наконец, раненая тварь испустила оглушительный рев и развалилась на части, словно взорвавшись изнутри.
Энендо с блаженной улыбкой осел наземь и потерял сознание. Конан прохромал к нему и устроился рядом, хватая воздух пересохшим ртом. Только Инеррен стоял там же, где был. Усталость сейчас отступила на второй план.
«Успех?» – обратился он к Черной Звезде.
«Тебе осталось жить один час», – сообщила та.
На такой ответ чародей не рассчитывал. Но, немного подумав, он пришел к выводу, что на него еще в самом начале наложили какое-то медленно умерщвляющее заклятие.
«Открой образ чар!» – потребовал он.
Картина, возникшая перед его мысленным взором, была удручающей. Чтобы распутать эти узлы, надо было затратить целые сутки, а прямое воздействие требовало невероятного расхода энергии.
Остается одно, сделал вывод Инеррен. Собрать здесь все, что осталось, и уходить сквозь тот портал… А дальше? Дальше по идее должна последовать финальная речь и награда победителям. Все лучше, чем медленно умирать.
Собрав кварцевые бутылочки жизненного эликсира, в изобилии разбросанные по залу, чародей осушил несколько, а остальные передал союзникам. Конан восстановил силы полностью, Энендо также был вне опасности, но еще слаб. Впрочем, если путь завершен, это не имело большого значения.
Подойдя к порталу, они шагнули в Неведомое.
Зал заполняли тени и призрачные голоса. Единственным источником света была хрустальная сфера на подставке из змеиных голов.
Коснувшись ее, Инеррен ощутил мощный энергетический удар, однако потом приноровился к потоку и отдал приказ, сбросивший с него оболочку чар. Превосходно. Успех, можно сказать, достигнут. Памяти, правда, еще у него нет, но вернуть ее труда не составит. А уж тогда плохо придется тем, кто сыграл с ним эту шутку!
– Ты выиграл свою битву, – прозвучал голос Черт-Знает-Кого, – и перестал быть пешкой в Большой Игре. Теперь ты сам – Игрок. Но не будь самоуверенным, многие игроки имеют больше шансов, чем ты. И кто может сказать, какими будут их ходы?
– О чем это он? – прошептал Энендо.
– Скоро узнаем, – ответил чародей. – А теперь – тихо!
В воздухе возникла странная доска с разбросанными по разноцветным клеткам разнообразными фигурами. Вспоминая какие-то правила, Инеррен сделал ход. Потом еще один и еще. Фигуры противников двигались словно сами по себе, разгадывая все его уловки и загоняя в тупик, выхода из которого не было.
Проигрыш наступил быстро.
– Сфера принадлежит мне, – прозвенел женский голос.
Рядом с хрустальным шаром из ниоткуда возникла высокая женщина. Блестящие волосы, перехваченные огненной лентой, ниспадали ей на спину черным водопадом; изящная красная туника была перехвачена в тонкой талии широким кожаным поясом, на котором болталась рапира.
– И пари я не проиграла.
– Однако и не выиграла, – сказал появившийся вслед за ней мужчина.
Он был одет в костюм из черного бархата с белыми отворотами. На плечи падала целая грива белых волос. Инеррен знал его, хотя и не мог вспомнить имени. Женщину он точно видел впервые, но этот беловолосый…
– Идите, – небрежно махнула рукой женщина, указывая на возникшую в стене золоченую дверь. – Там вас ждет награда.
– Благодарю, – отозвался чародей, – но я бы предпочел нечто более существенное. Скажем, некоторые объяснения.
Женщина недовольно свела брови:
– Ты начинаешь меня раздражать. Еще немного, и я забуду о своем намерении подарить тебе быструю и милосердную смерть.
– Я всегда рассматривал медленную и мучительную смерть как высшее наслаждение, дарованное магу, – усмехнулся Инеррен. – Особенно, если он сам выбирает ее род.
Тихий смех беловолосого разрядил напряжение.
– По-моему, он помнит больше, чем думает сам, – произнес он.
– Или кто-то подсказывает ему ответы, – предположила женщина.
– Мне не хотелось бы удостовериться в этом.
– Простите, не могу ли я вам чем-нибудь помочь? – задал вопрос чародей, вновь обращая на себя внимание.
– Можешь. И поможешь, уж будь уверен, – сказала женщина. – Подойди к Сфере Хаоса.
Инеррен исполнил требование.
– Положи на нее обе ладони и произнеси формулу правды.
– Что-что?
– Скажи: клянусь говорить только правду.
Чародей повторил эти слова.
– Теперь, не отрывая рук, рассказывай. Запомни: одно слово лжи – и Сфера тебя уничтожит. Одно неверно понятое побуждение – и это сделаю я.
Правда своя у каждого. Единых Истин очень мало, и отыскать их в реальном мире так же сложно, как змеиный мех или рыбьи перья.
