Книга теней полностью

— Я хотела только слегка разжечь вас , — сказала она… — А теперь продолжайте. Наслаждайтесь несхожестью, ищите общность… Касайтесь самых чувствительных мест друг друга, сначала пальцами, затем, пожалуй, губами, ну а потом … — Ее слова, понятные теперь только мне, заглушил смех. Но я знала, что мне надо делать: взяла руки Ромео в свои и положила их на мои груди. — Да, соски! Всегда лучше начинать с них! — Последнюю фразу Мадлен почти провыла, но Ромео инстинктивно понял ее, и, когда он положил свои указательные и большие пальцы на обе мои… казалось, я упаду в обморок, на этот раз от удовольствия, а не от страха.

Я проделала то же с Ромео, лаская соски его груди, пока его шея не ослабла, голова не откинулась назад. Дыхание же было пьянящим, как аромат фруктовых садов…

— Успокой ее поцелуем , — сказала Мадлен.

— Поцелуй меня, — эхом отозвалась я и уже приготовилась: закатила глаза, поджала губы (мои пальцы продолжали гладить грудь Ромео, его пальцы лежали на моей груди) — и тут девушка-призрак вновь подшутила над нами… — Проклятие! — вырвалось у меня, когда на нас обоих брызнула холодная вода. И мы расхохотались, все трое. Я и Ромео стиснули друг друга в объятиях, пытаясь согреться. Что же до Мадлен, та славно повеселилась, стуча одним канделябром о другой.

— И вправду проклятие , — повторила она, поднимаясь, — ты как раз мне напомнила… Быстрее все в студию! С этими играми можно и повременить.

—  Но… — начала я, надеясь, что наша игра возобновится, с радостью заметив, что Ромео хочет того же. — Но…

— Сегодня вечером… У вас, смертных, впереди целая вечность. А мне… Пошли, быстрее! — И она погрузила руки в ванну, угрожая вновь окатить нас ледяной водой.

Мы выпрыгнули из ванны и вытерлись досуха. И только тогда, уже по собственной воле, посмотрели друг другу в глаза и нашли в них ответ на все вопросы. Когда Ромео остановил на мне взгляд и улыбнулся, вместо того чтобы с отвращением отвернуться, я почувствовала, что плотина моего одиночества наконец-то прорвана и я вот-вот разрыдаюсь. Затем он в последний раз поцеловал меня, и мы вышли из ванной, взявшись за руки. Ромео торопливо прошептал мне на ухо: «Тебя не собирались здесь оставлять». Я не расслышала его слов, не поняла их тогда — в это мгновение в глаза ударил свет многочисленных свечей, горевших в студии.

Возвратившись в мастерскую (как же глубока была боль неудовлетворенности!), я увидела в глазах Себастьяны такую же решимость, какая была в тот день, когда она вошла в библиотеку С***. Помню, что она вступила тогда в беседу с отцом Луи, и теперь именно они без моего ведома обсуждали, как лучше осуществить давний замысел. Я слышала, как она сказала:

— Да, время пришло.

— Мадлен будет довольна, — ответил отец Луи.

— Это не столь важно, — хмыкнула Себастьяна.

— О чем вы говорите? — спросила Мадлен с другого конца мастерской, где она помогала мне переодеться в простую сорочку и обуть домашние туфли. Что же касается Ромео, он довольно долго стоял голым рядом с Себастьяной, пока наконец не догадался отыскать халат.

Не обращая внимания на Мадлен, Себастьяна сказала мне:

— Моп coeur[91], тебе придется уехать. Я не могу быть уверенной в твоей безопасности.

Поэтому было безоговорочно решено: я вскоре покидаю Равендаль вместе с отцом Луи и Мадлен. С какой целью? Как я поняла в ту ночь, это мало занимало Себастьяну, не представляло для нее большой важности. Для Мадлен же и отца Луи скорейший отъезд имел первостепенное значение, поэтому они настаивали на нем.

— Она проявила величайшее терпение, — сказал отец Луи Себастьяне, имея в виду Мадлен. — Стоит ли напоминать тебе, что были даны обещания и…

— Вам нет нужды напоминать мне, отец, — прервала его Себастьяна. — Я хорошо помню. Как могу я забыть то, о чем мне постоянно твердили все эти годы.

Кажется, Себастьяна давным-давно дала Мадлен некое обещание, и я стала как бы одним из условий его выполнения. Я поняла также, что существовал какой-то план, решение о предстоящей поездке было давно принято. В ту ночь много говорили о маршруте и прочих подробностях, и стало ясно, что мне предстоит провести в Равендале еще несколько дней. И вот эти дни прошли, мне осталось быть здесь какие-то несколько часов.

— Время пришло , — вновь и вновь говорила Мадлен. — Время пришло .

— Время для чего? — выпытывала я. — Скажи мне.

— Время для приготовлений, — ответила Себастьяна.