– По нашим представлениям, таким образом Творец познает самое себя. Все живое и неживое имеет свою матрицу. Через этот механизм Творец участвует в цветении каждого цветка и вечной неподвижности каждого гранитного валуна. Так это нам представляется на данном этапе познания мира. Но эти материи находятся на границе доступных нам пока знаний. Точнее, даже за границей. Так что не волнуйтесь. Мы прошли путь познания мира далеко не до конца. На вашу долю тоже останется, чем заняться.
Некоторое время все собеседники молчали, глубоко задумавшись.
– Но тогда получается, что после эвакуации на новое место в результате естественной смерти людей и переноса их матриц сознания в местной, как вы выразились, небесной канцелярии, узнают о вашем вмешательстве? И ваши меры строгой секретности при разработке планов эвакуации связаны именно с этим? Получается, что вы весьма серьезно рискуете своей миссией, решив нам помочь?
Вилор Кон снова подивился способности великого физика смотреть в самую суть вещей и формулировать конкретные вопросы.
– Это так, – нахмурившись, ответил он. – И, боюсь, нашествие космических паразитов, о котором я вам рассказывал, это первая реакция на наше вмешательство. Слишком многозначительное совпадение по времени.
– Но почему именно на нашу планету, а не там, где вы проявили себя впервые?
Вилор Кон лишь молча пожал плечами.
Еще до поступления на службу в Дальразведку Персиваль отличался любовью к рисованию. Его работы не раз занимали призовые места в различных конкурсах. Когда стал космодесантником, в конкурсах участвовать перестал, но рисовать не бросил. После прохождения корректирующего томографа и подключения ИПИ возможности его в этом плане значительно возросли, и некоторые из его работ не посрамили бы и кисть, например, Серова. Поэтому не было ничего удивительного в том, что после ухода девушек в институт на вторые сутки пребывания в положении раненого он взялся за альбом и краски.
Первым, привыкая к кисти и краскам, нарисовал портрет хозяйки, Рамиты. Получилось неплохо. Хорошая зрительная память и возможности ИПИ не требовали присутствия натурщицы. Следом взялся за портрет Тионы. Здесь вся сложность была в том, что он пытался отобразить не фотографическое сходство, но истинную сущность девушки. Задача была не из легких, но ему удалось с ней справиться. То, что у него все же получилось, он понял, когда увидел на портрете девушки тот самый поток света, льющийся из глаз, что так поразил его, когда он впервые разглядел ее по-настоящему.
Портреты он до поры никому не показывал. Продемонстрировать работы решил вечером на третий день пребывания, когда дома были Тиона и Рамита. Гема, как смущенно сказала Тиона, опять была на «подработке».
Сначала достал портрет Рамиты. Разглядывая себя на портрете, женщина едва не прослезилась. Следом достал портрет Тионы.
– Кто это? – была ее первая реакция, когда она увидела на портрете сероглазую красавицу с тонкими чертами лица и излучающими ласковый свет глазами. Затем и она, и склонившаяся также над портретом Рамита надолго замолчали.
– Это ты, очищенная от угольной пыли, – наконец, тихо произнесла Рамита. – Ты большой мастер, – добавила она, обращаясь уже к Персивалю. Затем обе женщины удалились, чтобы рассмотреть свои изображения наедине.
А спустя еще несколько минут на связь вышел командир и сообщил, что опасность для женщин миновала и он может вернуться к товарищам.
Приказ командира обсуждению не подлежал, и в тот же вечер Персиваль покинул гостеприимную квартиру, не смотря на весьма активное сопротивление Тионы и Рамиты. Но пообещал обязательно вернуться.
Когда дверь за молодым человеком, так внезапно ворвавшимся в их жизнь, закрылась, женщины вдруг обнялись и отчего-то горько заплакали.
… Необитаемый остров, открывшийся на горизонте, напомнил Страннику о рекламе баунти, виденную на Земле, о чем он и сказал Роэне. Пальмы, бирюзовый океан и золотистый песок пляжей – все создавало ощущение, что рекламный ролик был абсолютной калькой этого уголка.
Они вдвоем скользили над этим тропическим архипелагом на маленьком флаере в режиме невидимости, наслаждаясь обществом друг друга и редко выпадающими минутами отдыха. Остров, размером примерно пятнадцать на двадцать километров, был необитаем из-за нагромождения надводных и подводных скал, окружающих его со всех сторон и делающих судовождение в окрестностях острова совершенно невозможным.
– Сядем тут?
– Давай.
Вблизи остров оказался не менее симпатичным, чем с расстояния. Они сели прямо на пляж и с удовольствием искупались в кристально чистой воде. Выходя из воды, Странник подхватил жену на руки и закружился с ней на песке, громко распевая старинную английскую пиратскую песенку. Она, хохоча, пыталась подпевать ему. Счастливые, любящие друг друга, они опустились на горячий песок. Когда они поднялись, Роэна сказала мужу:
– Я ничего не брала с собой. Могут быть последствия.
– Разве я против? Пусть будет, что будет, и пусть случится, чему суждено. Он нежно поцеловал жену. – Ты ведь уже отдохнула после Азоридель?
