Однажды Цинна, находясь у Цезарей, поспорил с молодым Гаем, своим зятем, за которого вышла недавно его любимая дочь Корнелия.
Гай, сын брата Юлии, вдовы Мария, и жены его Аврилии, был еще молод, но уже выказывал большие способности: умный, образованный, он возразил тестю, когда тот повторил свое любимое выражение о готовности всего Рима выступить против Суллы:
— Не преувеличиваешь ли ты, дорогой отец? Сулла выдержал яростную борьбу против азиатских полчищ Митридата…
— Но не против римлян!
— Онразбил Фимбрию…
— Кто такой был Фимбрия? Пустой человек, щеголь, хвастун, смелый любовник…
— И храбрый воин! Разве ты сам не превозносил его, посылая с Валерием Флакком в Грецию?
— Оттуда мы двинемся навстречу Сулле, — говорил Карбон воинам, — и нападем врасплох на него.
Переправив благополучно часть легионов, Цинна стал готовить остальных воинов.
День был пасмурный, море неспокойно билось о берега. Легионарии неохотно садились на корабли. В полдень лазурное море потемнело, и войска стали роптать.
— Буря будет! Куда он нас ведет? — кричали легионарии. — Против победителя Митридата? Против его ветеранов? Не пойдем!. .
— Разве можно устоять против Суллы? Не будем воевать с земляками, проливать римскую кровь!
— Домой, домой! Не хотим больше воевать! Домой!
— Остановитесь!— закричал он. — Кто, как не вы, должны защищать республику от патриция, — который угрожает нам и сенату жестокой расправой? Воины, вспомните времена Мария, боровшегося за плебс! Вспом-
ните свое господство и подумайте, что. несет нам Сулла! Кровь, насилия и грабежи!. .
— Домой, домой! — прервали его легионарии, и рев сотен глоток заглушил речь консула.
— Ликторы, ко мне! — закричал Цинна и приказал хватать непокорных и расправляться с ними.
Ликторы выхватили секиры, и один из них стегнул легионария прутом по голове. Тот ответил обидчику ударом кулака в зубы.
